Праксис
Шрифт:
— Ты и вправду с Земли?
— Нет, — ответила Гредель, — я здешняя.
— Помоги мне построить пирамиду.
Гредель пожала плечами:
— Почему бы и нет?
На Кэроль были короткое платье, поношенная куртка с черными металлическими пряжками и высокие сапоги до колен — смотрелось это солидно. Она стояла перед обеденным столом и аккуратно собирала хрустальные бокалы в пирамиду.
— Я как-то раз видела, как это делается, — пояснила она. — Льешь вино в бокал, стоящий на вершине, а то, что переливается через края, заполняет остальные. Если все
Говорила Кэроль нарочито не спеша, как пэры или богатые люди, которых показывают по телевизору.
— Как бы нам не устроить тут болото, — засомневалась Гредель.
— Что за беда, если и устроим, — пожала плечами Кэроль.
Когда пирамида была готова, Кэроль скомандовала Кремню открывать бутылки. Это было то самое вино, которое увели со складов в мараникском порту, цвета светлого серебра, в бокалах оно казалось ртутью.
Кэроль начала аккуратно разливать вино, но, как и предсказывала Гредель, налила огромную лужу, драгоценное вино струями полилось со стола на ковер. Похоже, Кэроль находила это забавным. Наконец все бокалы были наполнены, и она отставила бутыль и позвала всех к столу. Аплодируя, гости разобрали бокалы, и комнату наполнили смех и тонкий звон стекла о стекло. Налито было до краев, и на ковер обрушился новый водопад вина.
Кэроль взяла один бокал себе, второй сунула в руку Гредель, потом взяла себе еще один и устроилась с Гредель на софе. Гредель осторожно глотнула вина — было в его вкусе что-то заставляющее вспомнить о весенних полях, о свежести растущих трав и деревьев. Такого вина ей раньше пробовать не приходилось.
Слишком соблазнительный вкус для алкогольного напитка. Второго глотка она не сделала.
— Итак, — начала Кэроль, — мы родственники?
— Не думаю, — отозвалась Гредель.
Кэроль одним глотком отпила половину бокала:
— Не бывал ли твой па на Заншаа? Готова ручаться, что моего сюда никогда не заносило.
— Я лицом в маму, а она никогда нигде не бывала, — ответила Гредель. И, внезапно осознав смысл слов собеседницы, подалась вперед:
— Так ты с Заншаа?
Кэроль поджала губы и едва заметно пожала плечами. Гредель решила, что это значит «да», и спросила:
— А где родители?
— Их казнили, — ответила Кэроль.
Гредель примолкла.
— Мне очень жаль, — вымолвила она наконец. Видимо, родители Кэроль тоже имели разные связи. Понятно теперь, почему она оказалась в этой компании.
— А мне-то как! — беззаботно хохотнула Кэроль, тут же прикончила вино, оставшееся в первом бокале, и сразу отпила глоток из второго. Потом она подняла глаза на Гредель:
— Может быть, ты слышала о них? Семейство Сула?
Гредель попыталась вспомнить кого-нибудь из известных людей с такой фамилией, но не смогла.
— Извини, но не помню, — ответила она.
— Понятно, — отозвалась Кэроль, — Это на Заншаа фамилия Сула что-то значила, а здесь, в провинции, о них и слышно не было.
Кэроль Сула прикончила второй бокал, взяла из пирамиды еще два и разом осушила
— Ты пить-то собираешься?
— Я не пью помногу.
— Почему?
Гредель подумала.
— Не люблю быть пьяной.
Кэроль пожала плечами:
— Резонно. — Она допила вино из бокала Гредель и поставила его на соседний стол, рядом с остальными. — Не то чтобы я любила быть пьяной, — объявила она, словно только сейчас придя к этому выводу, — но я ничего не имею против этого. Вот чего я действительно не люблю, — добавила она уверенно, — так это стоять на месте. Не двигаться. Не изменяться. Я сразу начинаю скучать. Нет ничего хуже покоя.
— Похоже, сейчас ты попала куда хотела, — отметила Гредель.
Нос у нее острее, чем у меня, думала Гредель. И кожа не совсем такая. На самом деле она не так уж на меня и похожа. Но пари готова держать, ее куртка мне бы пошла.
— Ты живешь где-то здесь? — спросила Гредель.
Кэроль покачала головой.
— В Мараниках.
— Хотела бы я жить в Мараниках.
Кэроль изумленно уставилась на нее.
— Почему?
— Потому что это… не здесь.
— Мараники просто дыра. Глупо хотеть попасть туда. Если уж мечтать, то о Заншаа. Или о Сандамаре. Или об Эсли.
— Ты там бывала? — замирая, спросила Гредель. Она почти надеялась услышать в ответ «нет», потому что знала, что ей самой никогда не попасть в эти места, даже в Мараники она сможет перебраться только по очень большому везению.
— Бывала, когда была маленькой, — сказала Кэроль.
— Хотела бы я жить в Византии, — сказала Гредель.
Кэроль опять внимательно поглядела на нее.
— А где это?
— На Земле. На Терре.
— Терра просто дыра, — отрезала Кэроль.
— А я хотела бы попасть туда.
— Пожалуй, это все же лучше, чем Мараники, — решила наконец Кэроль.
Кто-то включил танцевальную музыку, и Хромуша пригласил Гредель на танец. Еще несколько лет назад он не мог нормально ходить, но теперь сделался хорошим танцором, и Гредель нравилось танцевать с ним, выделывая сложные па во время быстрых танцев и приникая к нему, когда музыка замедляла свое течение.
Кэроль тоже танцевала то с одним парнем, то с другим, но Гредель видела, что она не умеет толком танцевать, а просто подпрыгивает вверх-вниз в руках партнера.
Но через некоторое время Хромуша отошел побеседовать о делах с Ибрагимом, парнем, который вроде бы знал в Мараниках кого-то, через кого можно было сбыть краденое вино, и Гредель опять оказалась на диване рядом с Кэроль.
— У тебя не такой нос, — сказала Кэроль.
— Знаю.
— Но ты симпатичнее меня.
Гредель считала иначе. Ей часто говорили, что она прекрасна, и, видимо, они действительно так считали, но когда она гляделась в зеркало, то видела только кучу изъянов.
В соседней комнате раздался женский визг и звон бьющегося стекла. Настроение Кэроль внезапно переменилось: она поглядела в сторону криков чуть ли не с ненавистью.