Праксис
Шрифт:
— Брак — это восхитительно, — просиял он. — Вам приходилось бывать замужем?
Теперь наступила очередь Чандры смущаться.
— Нет еще, — ответила она, помявшись.
Между тем голубые глаза Флетчера так и сновали от собеседника к собеседнице, словно выискивая что-то.
— Ну что ж, капитан, — сказал он наконец, — примите и мои поздравления. Надеюсь также, что ваше пребывание на борту «Прославленного» будет приятным.
— Спасибо, милорд… Да, я забыл упомянуть, что взял с собой четырех слуг, двое из которых имеют
Флетчер неожиданно нахмурился.
— Надеюсь, вы понимаете, милорд, что офицеру в вашем положении требуется полный комплект слуг. Офицерам на моем корабле следует заботиться о поддержании своего достоинства.
Мартинес удивленно моргнул.
— Да, милорд.
Флетчер повернулся и двинулся по коридору, умудряясь сочетать величественность с легкостью движений. Чандра последовала за ним.
Положение. Достоинство. Мартинес вздохнул.
— Капитан Мартинес, ещё один момент… — Флетчер обернулся. — Не забудьте, что у нас офицеры являются к обеду в полной парадной форме.
— Есть, милорд.
Мартинес совсем погрустнел. Чандра иронически усмехнулась через плечо.
Оставшись один у себя в каюте, вдвое большей, чем командирские апартаменты на «Короне», и аляповато расписанной пухлыми терранскими детишками, почему-то крылатыми и с древними луками и стрелами в руках, Мартинес вспомнил, что его ожидают письма родных, и с вздохом облегчения включил дисплей.
Несколько сообщений были от Терзы, последнее четырехдневной давности. Жизнь на «Энсенаде», мчавшейся на всех парах к Ларедо, была достаточно беззаботна, но скучновата. Два часа двойной перегрузки в день не вызывали особых проблем. Терза в основном проводила время за чтением и игрой на арфе.
Мартинес то и дело останавливал запись, любуясь лицом жены. Особенно ему нравился первый миг, когда она искала взглядом камеру и слегка запиналась, начиная говорить. Супруги не так уж много времени успели пробыть вместе, а общаться непринужденно на расстоянии световых дней было совсем уж непривычно.
Он включил последнее письмо. Терза сидела на диванчике в муаровой блузке с высоким воротником, длинные волосы зачесаны за ухо. На щеках играл легкий румянец, и Мартинес невольно представил, как на тонкой шее бьется жилка.
— Ты знаешь, я была права тогда насчет предчувствия, — говорила Терза. — Я беременна уже дней двадцать или больше, просто не торопилась сообщать, мало ли что может случиться от перегрузок. Теперь я уверена, что обратной дороги нет. — Ее губы слегка изогнулись в улыбке. — Я так рада… Надеюсь, ты тоже. — Она прикоснулась изящной рукой к животу. — Пожалуйста, оставайся целым и невредимым — ради меня… и его.
Мигнул оранжевый значок — конец сообщения. Мартинес перевел дух, потом пустил сообщение сначала, чувствуя, как колотится сердце.
Он
Мартинес удивленно смерил его взглядом.
— Ты что вырядился как на парад?
Перри поставил поднос на стол и стал наливать кофе в чашку.
— Здешние слуги сказали, милорд, что здесь все ходят в парадной форме.
— Понятно.
Забрав пустой кофейник и поднос, Перри продолжал:
— Простите, что задержал кофе, милорд. Должен вас предупредить, что с готовкой предстоят трудности.
Мартинес был настолько поглощен своими мыслями, что даже не заметил опоздания.
— Да? — удивился он. — А в чем дело?
— Вас поселили в каюте первого лейтенанта, милорд, — скорбно произнес Перри. — В апартаментах командующего эскадрой камбуз имеется, и у капитана корабля тоже, а для лейтенантов готовят в кухне при кают-компании. Ну и, конечно, у срочнослужащих есть свой камбуз… А у первого лейтенанта отдельной кухни нет.
— Ясно, — мрачно кивнул Мартинес.
Старший лейтенант Казакова, разумеется, питалась вместе с остальными лейтенантами, и офицеру по тактике, обычно также лейтенанту, полагалось то же самое. Где же готовить пишу капитану, если он тактический офицер и Флетчер или леди Чен не пригласят его к себе за стол?
— Как же ты выкрутился? — Мартинес кивнул на кофе.
— Стюард кают-компании любезно согласился пустить меня, — лицо Перри потемнело, — после того, как капитанский кок отказал.
— Что ж, он имел право, — усмехнулся Мартинес, представляя, как будет весь поход питаться консервами и концентратами. — Поговори с поваром леди Чен, а потом ещё раз со стюардом из кают-компании что-нибудь придумаете.
— Есть, милорд.
А если все-таки не получится, — продолжал Мартинес, — то всегда остается старый добрый «Нарцисс».
— Конечно, милорд, — обрадовался Перри.
— Сегодня я буду ужинать у леди командующей, так что срочности особой нет.
Перри ушел, а Мартинес снова повернулся к дисплею, на котором застыло лицо Терзы — полуоткрытые губы, легкая улыбка, тонкие пальцы касаются живота, словно пытаясь защитить того, кто внутри.
«Ребенок…» Душа пела от незнакомого ощущения, и Мартинес с безмерным удивлением понял, что оно имеет название. «Блаженство».
— У нас не подпольная группа, — яростно прошипела Сула, обращаясь к Октавиусу Хонгу, — а отряд бойскаутов, и затеяно все это теми, кто путает флот с яхт-клубом. Каждая собака в округе знает, что нашу квартиру сняли для офицеров флота. Когда придут наксиды, они будут у нас через три минуты!
Командир нервно оглянулся.
— Спокойно, четыре-девять-один, — чуть слышно пробормотал он.