Праксис
Шрифт:
— А ты уже сделал ей предложение?
— Сделаю сегодня вечером… Думаешь, откажет?
— Сомневаюсь, — хмыкнул Роланд. — Небось надоело жить в бедности.
— Вот и отлично! — Мартинес хлопнул в ладоши, поднимаясь с кресла. — Стало быть, Вальпургу я с крючка снял?
Брат снисходительно рассмеялся.
— Нет, конечно. Глупо даже думать. Разве я могу нарушить слово, данное лорду Пьеру… — Улыбка на его лице сменилась раздражением. — И не гляди на меня так, словно съесть хочешь, я тебе не мальчишка-кадет, а ты ещё не командующий флотом!
— Я думал, мы договорились… — начал Гарет.
— Нет, Кэролайн
— Ну и сволочь же ты, — пробормотал Мартинес.
Роланд, усмехнувшись, развел руками. Гарет встал и вышел из кабинета.
Она наследница титула, подумал он, а я нет. Что ж, по крайней мере мои дети будут носить имя Сула.
— Нет, — веско произнес лорд Саид. — Это совершенно исключено. Империя управлялась из Верхнего города двенадцать тысяч лет и будет управляться ещё двенадцать миллионов.
Кабинет верховного лорда, в отличие от сумрачного зала правления флота, был ярко освещен. Сквозь прозрачную стену виднелся гигантский гранитный купол Великого прибежища, откуда шаа правили своей империей, а за ним открывалась великолепная панорама Нижнего города. Со своего кресла Чен видел коридор, по которому бесчисленные поколения предшественников лорда Саида шли получать приказы от хозяев в Великое прибежище, ныне запертое. Планам устроить там музей положила конец война.
Предводитель парламента восседал на огромном кресле-троне. Куполообразный навес над головой оставлял в тени его лицо.
— Верхний город и правительство — не одно и то же, — попытался возразить лорд Чен, перефразируя меморандум Мартинеса. — Правительство может заседать где угодно, и лучше подальше, чтобы не оказаться уничтоженным случайным взрывом, оказавшись в ловушке на осажденной планете.
Что может быть достойнее жизни, принесенной в жертву во славу Праксиса! — парировал лорд Саид.
Хотя лорду-правителю уже исполнилось девяносто, выглядел он весьма грозно: орлиный нос, почти касающийся выпяченного подбородка, коротко стриженные белоснежные волосы и пышные усы. Клан его отличался крайним консерватизмом. Лорд Саид возглавил империю в день мятежа, сместив наксидского лорда-правителя и сбросив заговорщиков со скалы в пропасть с помощью депутатов-лоялистов.
Лорд Чен пристально взглянул на него.
— Значит, вы считаете, что правительство должно погибнуть?
Лорд Саид, казалось, удивился.
— Правительство вместе с верными подданными империи должно защитить столицу и Праксис, — провозгласил он, потом, недовольно сдвинув брови, добавил: — Сообщу вам один секрет, милорд депутат, но прошу никому больше не говорить. Мы с самого начала поддерживали контакты с мятежниками и их так называемым Комитетом спасения Праксиса.
— Простите, милорд, как вы сказали? — Лорд Чен вытаращил глаза.
— Цепочка ретрансляционных станций между Заншаа и Магарией осталась в целости, — продолжал лорд Саид. — Мы вели переговоры. Они требовали нашей капитуляции, но мы отказались… официально.
От его тона по спине Чена побежали мурашки.
— А неофициально?
— После
— И наксиды верят? — осторожно спросил Чен.
Лорд Саид пожал плечами.
— Судя по их поведению, да. Мы надеемся протянуть игру достаточно долго, чтобы успеть подтянуть подкрепления.
Опасная игра, милорд, — покачал головой Чен. — В таких случаях трудно понять, кто кого обманывает. Кроме того, они могут напасть в любом случае, хотя бы с целью подтолкнуть здешних своих пособников.
Правитель мрачно кивнул.
— Вы правы, милорд, но у нас просто нет выбора.
Лорд Чен покинул дворец Саида в смятении. Мысли в голове превратились в бурлящую кашу. Пэр высшего ранга, чьи предки служили империи тысячелетиями, он до вчерашнего дня был готов смиренно встретить свою судьбу, погибнуть во славу Праксиса под аннигиляционными бомбами или от пули наксидских чешуйчатых жандармов, штурмующих его дворец. Оказавшись в безвыходной ситуации, он не колеблясь застрелил бы своих близких, которые без сомнения приняли бы смерть с той же покорностью, что и он сам. Но теперь…
Вчера в тихом саду среди благоухающих цветов перед ним вдруг возникла надежда, и принес ее визит капитана Мартинеса. Появился реальный шанс выжить — для жены и дочери, для него самого, — и ради этого шанса лорд Чен был готов на все, хотя ещё несколько дней назад подобная идея его лишь рассмешила бы.
Он уже составил в уме список людей, с которыми стоило поговорить — чиновников из администрации Саида и вне ее. Вернувшись домой, лорд Чен вызвал секретаря и начал звонить.
Пышные юбки с оборками, волосы, собранные в пышный пучок, густо набеленное лицо с яркими кругами румян на щеках — певица была одета в классическом стиле дериву. Зрители затихли в почтительном ожидании. Трое музыкантов сыграли вступление, и волшебный голос начал выводить мелодию, оттачивая каждый слог, каждую ноту с тщанием изысканного любовника. Руки исполнительницы дериву, белые, как и лицо, порхали в воздухе словно два голубка, подчеркивая жестами значение слов. Искусно выдержанные паузы подогревали напряжение, и публика замирала, затаив дыхание.
Аплодисментам, казалось, не будет конца. Прежде Суле приходилось видеть подобные концерты лишь на видео, и она представить себе не могла, насколько силен эффект живого выступления.
— Чудесно, правда? — произнес Мартинес.
— Да, — кивнула она.
Он взял ее за руку. Ладонь была большой и теплой… и не слишком влажной. В целом, хорошая рука.
Со сцены зазвучала новая песня, на этот раз не о любви и желании, а о смерти. Мать умоляла неведомые силы возвратить ей ребенка. Голос певицы, прежде нежный и томный, теперь приобрел болезненные нотки отчаяния, он резал по сердцу бритвой. По белой щеке скатилась слеза.