Праксис
Шрифт:
Кэроль купила себе полный комплект одежды и еще два для Гредель, роскошное платье с длинным плащом, стелющимся по полу вслед за хозяйкой, и похожий на пижаму домашний наряд. Гредель представления не имела, куда можно носить такие наряды.
— Сделан из слюны червей, — кивнула Кэроль на пижамный костюм.
— В каком смысле? — спросила встревоженная Гредель.
— Из слюны особых гусениц. Это называется еще «шелк».
Гредель знала о шелке — ей случалось читать о нем в книгах по земной истории, — и она
— Ты думаешь, что его сделали на Земле? — спросила она.
— Сомневаюсь, — лениво протянула Кэроль. — Земля просто дыра. Так говорила мне моя мать, а она была там на государственной службе.
Кэроль все покупала в кредит. Гредель обратила внимание, что она подписывается просто Сула, пропуская имя и титул леди. Похоже, ей был открыт кредит в каждом магазинчике пассажа. Когда Гредель стала благодарить ее за покупки, Кэроль ответила:
— Ты можешь рассчитаться со мной, купив мне ужин.
— Не уверена, что это мне по карману, — с сомнением произнесла Гредель.
Кэроль рассмеялась.
— Все лучше, чем пытаться поужинать слюной гусениц.
Гредель не могла понять, почему все с готовностью отпускали Кэроль товары в кредит.
— Они знают, что со мной это стоит свеч, — объяснила та. — Они в курсе, что в конце концов у меня появятся деньги.
— Когда?
— Когда мне исполнится двадцать три. Я тогда выйду из-под опекунства. — Она опять рассмеялась. — Только они все равно ничего не получат. К тому времени меня уже не будет на планете, я буду служить во флоте, и они смогут сколько угодно гоняться за мной по космосу.
Это изрядно заинтриговало Гредель. В Фабах люди, отказывающиеся платить по долгам, обычно имели серьезные неприятности. Может быть, у пэров и здесь все обстоит иначе.
— Выходит, это деньги, оставленные тебе родителями? — спросила она.
Кэроль с сомнением покачала головой.
— Не уверена. Моих родителей поймали на какой-то мошеннической махинации с государственными средствами, и они потеряли все — имущество, деньги… — Она значительным жестом легонько ударила себя по шее. — Все. Меня послали жить к Якову Бисвасу на Голубые Озера.
Голубые Озера были фешенебельным районом в Мараниках.
— Клан Бисвасов был связан с нашим, и па в свое время устроил Бисваса на должность младшего администратора порта. Не знаю, передал ли ему эти деньги мой па, или они пришли от каких-то клиентов и друзей отца, но они лежат в банке на кольце Спэнии, и каждый месяц мне набегают с них проценты.
— Но теперь ты не живешь у Бисвасов. Он что, уехал со Спэнии?
— Нет, он все еще здесь. Но он развелся и опять женился, а я не в ладах с его новой женой — мы с ней цапались каждый день, и старине Якову трудно было это выносить, вот он и устроил меня здесь, в
Кэроль рассказала, что трем поколениям ее семейства запрещено служить на гражданской службе — с одной стороны, в качестве наказания за преступление родителей, с другой — чтобы подстраховаться от новых краж. Но, будучи пэром, она может без экзамена поступить в любую из флотских академий, и именно так ей и советуют поступить.
— Не знаю, — сказала Кэроль, качая головой. — Не представляю себе, что я буду делать во флоте. Подчиняться приказам, носить форму… Вся эта дисциплина… Боюсь, я там свихнусь за неделю.
Флот, подумала Гредель. Вот способ убраться со Спэнии и через межпространственные тоннели попасть в большой сверкающий мир. Заншаа, Эсли, Земля… При мысли об этом захватывало дух. Ради этого можно было примириться и с униформой.
— Я бы ни на секунду не задумалась, — решила Гредель.
Кэроль удивленно поглядела на нее:
— Почему?
Гредель решила, что есть смысл упомянуть практические преимущества этой идеи.
— Тебя кормят и обеспечивают жильем. У них есть врачи и стоматологи. И они платят за это.
Кэроль пренебрежительно фыркнула:
— Вот ты и служи там.
— Я поступила бы на службу, если бы могла.
Кэроль надменно усмехнулась:
— Так в чем же дело? Ты можешь поступить туда добровольцем.
— Мне нельзя. У моей матери была судимость.
Флот разборчиво подбирал себе рекрутов: людей, которым ежедневное трехразовое питание казалось весьма привлекательным, хватало. Поэтому при вступлении во флот проверялась подноготная каждого добровольца.
Разве что, подумал Гредель, кто-нибудь из ее влиятельных знакомых замолвит за нее словечко. Например, какой-нибудь пэр.
Обратно к Кэроль они поехали на такси, но когда водитель стал припарковывать машину у тротуара, Кэроль юркнула на заднее сиденье, повалила не себя ничего не понимающую Гредель и крикнула водителю, чтобы он ехал дальше.
— Да что случилось? — спросила Гредель.
— Там ко мне пришли. Кое-кто хочет содрать с меня денег. Привратник обычно гонит их прочь, но этих отогнать труднее, чем прочих.
Похоже, что жизнь в кредит имела свои подводные камни, о которых Кэроль забыла упомянуть.
Водитель высадил их в переулке за домом. Там оказался грузовой вход, и у Кэроль был код к дверному замку. Внутри у входа было несколько самоходных тележек, стоящих здесь на случай, если кто-то привезет с собой тяжелый груз.
Они поднялись в квартиру на грузовом лифте и стали искать, нет ли чего поесть. Найти удалось немного, только бисквит и кусок засохшего сыра.
— У тебя дома есть что поесть? — спросила Кэроль.
Гредель колебалась. Эта мысль не казалась ей особенно удачной.