Пожар
Шрифт:
— Да. Мы сейчас живем в Бостоне, — сказал Даниель. — И никто из нас не приезжал в Шейдисайд. Мой отец — очень тихий человек, и очень скрытный. Он не рассказывает о своей семье многого. Я и не слышал о том, что у меня есть дедушка с бабушкой, пока не пришло известие о том, что дедушке исполняется семьдесят пять
— Значит, Саймону Фиару семьдесят пять, — произнес Мак-Гайр и поскреб подбородок.
— Да, — ответил. Даниель. — Дедушка прислал письмо, в котором просил меня приехать. И вот… я здесь.
Старый
Парень стал смотреть сквозь пыльное окошко на проплывавшую мимо местность. Сперва потянулся центр селения с лавками и конторами, затем его сменили низенькие жилые домики, потом — поля и фермы, а дальше тропинка заплутала по лесу. Низко нависшее небо делало пейзаж сумрачным и неприветливым.
Наконец Даниель услышал, как Мак-Гайр сказал: «Тпру!», и экипаж тут же затормозил В окошке появились высокие медные ворота, тускло блестевшие.
— Вот мы и приехали, сынок, — сказал Мак-Гайр. — Усадьба Фиаров..
Даниель открыл дверцу "и выглянул наружу.
— Нельзя ли проехать в ворота?
Старик долго молчал. Потом неохотно ответил:
— Дальше этого места я не заезжаю. Немногие желают приблизиться к дому Саймона Фиара.
Парень выбрался из коляски и вытащил свою сумку. Потом протянул две монетки извозчику, который обернулся назад, избегая смотреть в сторону усадьбы.
— Удачи, сынок, — коротко попрощался Мак-Гайр, стегнул лошадей, и экипаж умчался.
Даниель распахнул тяжелую створку ворот и пошел к дому подлинной и грязной дороге.
— Ой! — странные очертания дома, рисовавшиеся на фоне угольно-серого неба, заставили его вскрикнуть.
Газон зарос высокими сорняками. Кусты и жилая изгородь были в полном беспорядке. Посреди пустой клумбы валялся спиленный ствол.
Дом, возвышавшийся угрюмой неприступной крепостью, окружала плотная стена деревьев. Все окна были закрыты ставнями. Пока Даниель шел по дороге, он так и не заметил в усадьбе ни огонька.
«Так; вот, где рос отец! — подумал парень потрясенно. — Какое ужасное, пугающее место. Не удивительно, что папа никогда не рассказывал о своем детстве».
Даниель подошёл к дверям по опавшим коричневым листьям и взялся за медное кольцо. Стук разнесся эхом по всему дому.
Парень подождал, прислушиваясь. Затем снова постучал.
Наконец тяжелая дверь открылась со скрипом.
В щель просунула голову седая старуха и посмотрела на парня с недоверием. На ней было черное платье и потрепанный белый передник. Один глаз у нее был остекленевшим, тено-серого цвета. Другой смотрел настороженно.
Старуха пробормотала что-то себе под нос, так что Даниель не расслышал.
— Прошу прощения? — переспросил он, наклоняясь
— Держись подальше! — проскрипела старуха. — Держись отсюда подальше!
Глава 23
Удивленный парень пристально посмотрел на старуху.
— Я — Даниель Фиар, — сказал он наконец. — Надеюсь, мой дедушка меня примет.
Старуха вздохнула, но ничего не ответила. Она долго смотрела на него своим единственным здоровым глазом, затем поманила внутрь костлявым крючковатым пальцем.
— Я — миссис Мак-Кензи, экономка, — представилась она, отступая по длинному коридору и опираясь на белую палку. — Я экономка, горничная, камердинер и дворецкий, — добавила старуха с некоторой горечью. — Единственная, кто здесь остался из прислуги.
Даниель шел за нею молча, не выпуская из рук своей сумки. Проходя по длинному темному коридору, он пытался заглянуть во все комнаты. Они выглядели пустыми и заброшенными. Мебель была затянута тряпками.
— Отец не говорил мне, что дом настолько велик, — сказал парень, и его голос разнесся эхом по пустым комнатам.
— Ваш отец уехал… — ответила миссис Мак-Кензи загадочно.
Дальше они шли по темному унылому дому молча. Единственным звуком было только хлопанье подошв Даниеля по потертому ковру и негромкий стук палки старой экономки.
Парень заметил, что в угловой комнате и кип и» коридора горит свет.
— Ваша родня там, — сказала миссис Мак-Кензи, указывая пальцем, Она повернулась, и оставив парня в одиночестве, скрылась за углом. Только доносился мерный стук ее палки.
«Эта старуха ненормальная? — подумал Даниель. — Или просто нелюдимая?
Сделав глубокий вдох, он приблизился к дверям комнаты. Он увидел яркий огонь, пылавший в широком камине. Сняв плащ, Даниель вошел в комнату.
Сперва он разглядел бабушку. Анжелика сидела далеко от огня в кресле, обитом пурпурным бархатом. На ней было элегантное черное платье с белым воротничком.
Она улыбнулась приближающемуся внуку, но не встала. При этом ее тонкая морщинистая кожа натянулась так, что лицо стало похожим на ухмыляющийся череп. Белые, как снег, волосы спадали ей за спину.
— Бабушка Анжелика, — произнес Даниель с легким поклоном. Он потянулся к ее руке, но та не шевелилась.
— Положи в камин новое полено, мальчик, — приказала Анжелика,
— Прошу прощения? — парень слегка растерялся от такого приветствия.
— Не возражай. Делай, что я сказала, — ответила старуха, холодно указывая гладкой белой рукой в сторону камина. — Положи еще одно полено.
Даниель пожал плечами, потом поспешил к камину, чтобы выполнить просьбу. В стоявшей там деревянной корзине дров не оказалось, тогда он кинул в огонь несколько щепок. Потом, вытерев руки, вернулся обратно.