Пожар сердца

Блэйк Стефани

Тесс Робертс согнулась пополам от смеха.

– Светская женщина?! Ох, погоди, вот услышит это отец!

Доун открыла шкаф в прихожей и достала оттуда зимние сапоги и длинное теплое пальто.

– У меня нет времени на детскую болтовню, – важно заявила она. – Мне надо идти в контору, подготовить для Денниса папины бухгалтерские книги и обработать ордера.

– Так ты, значит, светская женщина? – язвительно хмыкнула Пег. – Почему же ты то и дело сбиваешься с пути и ведешь себя как мужик? Носишь мужскую одежду. Говоришь как

мужик. Ходишь как мужик. Водишь дружбу с грубыми работягами-лесорубами.

Глаза Доун зажглись гневом. Она хотела было возразить, но раздумала и, поджав губы, выскочила за дверь.

– Иди, иди, папочкин сынок! – бросила Пег ей в спину.

Почти не видя от слез, Доун торопливо зашагала по заснеженной тропинке вниз, к дороге.

Когда в десять минут четвертого в контору вошел Деннис Прайс, Доун печатала письмо в нью-йоркскую лесозаготовительную фирму. Это по ее настоянию отец приобрел новинку техники – механическую пишущую машинку «Ремингтон».

– Да, несомненно, это придаст солидности нашим письмам, – признал Робертс, просмотрев первые пробные листки, которые отпечатала его дочь. – Думаешь, ты сможешь научиться работать на этой штуковине?

Меньше чем через две недели Доун с легкостью могла за пять минут напечатать письмо, на которое ушло бы втрое больше времени и сил, если писать от руки.

Она подняла глаза от пишущей машинки и улыбнулась.

– Привет, Деннис! Папа сказал, что ты будешь заниматься бухгалтерскими книгами. Я приготовила их тебе вон на том столе в углу. Если хочешь, можешь подвинуться ближе к печке.

– Нет, Доун, не волнуйся. Я в двух свитерах, так что не замерзну. – Сняв пальто и меховую шапку, Деннис повесил их на вешалку у двери. – Не ожидал увидеть тебя здесь так рано.

– Папа попросил меня вернуться вместе с передвижным буфетом и доделать кое-какую работу.

Деннис Прайс, крепкий мужчина среднего роста, был широкоплечим и узкобедрым, с сильной челюстью и слегка приподнятым носом. Румяные щеки и ирландские синие глаза делали его по-мужски привлекательным. Доун давно мечтала о том, чтобы он прикоснулся к ней длинными тонкими пальцами.

Он присел на угол стола и потер озябшие руки.

– Надо согреться перед работой. Какой толк от бухгалтера, если у него закоченели пальцы?

От его пристального взгляда девушке сделалось не по себе. Набравшись смелости, она протянула к нему руки.

– Я согрею твои пальцы, Деннис. Мои руки – как две горячие грелки.

– Спасибо, Доун, но это ни к чему, – пробормотал он и смущенно засмеялся.

– Нет, Деннис, я не шучу. Ты только взгляни на свои руки – они же посинели от холода!

– Я забыл дома перчатки.

Деннис нервно кашлянул, увидев, что Доун встала и направилась к его столу. Прежде чем он успел сообразить, что происходит, она взяла его руки, сложила их вместе и обхватила ладонями.

– Ну как?

– Тепло. Да, в самом деле очень тепло.

– У меня горячая кровь.

Деннис

вспыхнул и отвел глаза.

– Тебе нравится мое платье?

– Да, ты сегодня прекрасно выглядишь. У тебя какое-то торжество?

– Нет, просто мама и сестры постоянно изводят меня за то, что я ношу рабочие штаны и рубашки. – Доун захихикала. – Может быть, они и правы. Знаешь, иногда я забываю о том, что я девушка.

– Зато я все время помню, что ты девушка. И очень красивая девушка. – Он посмотрел ей в глаза. – Удивительно! Кажется, еще вчера ты была маленькой девочкой с косичками, и вот уже взрослая женщина!

– Да, я женщина, и тебе пора начать обращаться со мной как с женщиной.

Придвинувшись ближе к Деннису, она отвела назад плечи, подчеркивая свою грудь, и прижалась бедром к его колену. Несмотря на многочисленные слои одежды, ощущение было настолько приятным, что по телу девушки пробежала мелкая дрожь.

– Я тебя не понимаю, – пробормотал Деннис срывающимся от волнения голосом.

Он попытался сползти с угла стола, но в результате лишь еще теснее прижался к девушке. Его колено попало ей между ног, а ее мягкие груди прошлись по его торсу.

– Прошу прощения, Доун.

– За что?

Она положила руки ему на плечи и нагнула голову, приближая губы к его рту.

– О Господи, это безумие! – выдавил Деннис. – Но я ничего не могу с собой поделать. – Он обхватил ее за талию и привлек к себе.

Их губы соприкоснулись. Поцелуй, поначалу нежный, становился все более пылким и настойчивым. Доун прижалась к его крепкому мускулистому бедру, с восторгом ощущая на своем трепещущем животе вздымающуюся мужскую плоть.

Наконец Деннис опомнился и оттолкнул от себя девушку.

– Я, наверное, сошел с ума! И ты тоже. Твой отец спустит с меня шкуру, если узнает, чем мы занимались.

– Он не узнает.

– Я развратитель малолетних! – Он встал, стыдливо прикрывая бугорок в брюках папкой с бумагами.

– Я не малолетняя. – Она схватила его руку и приложила к своей груди. – Разве я похожа на ребенка, Деннис? – Вырвав у него папку, Доун прижалась к нему, делая круговые движения бедрами. – Говори правду, похожа я на ребенка?

– Нет, не похожа. Но это надо прекратить. Если ты не остановишься, я потеряю голову и изнасилую тебя прямо здесь, на полу.

– А я не буду сопротивляться. Я хочу тебя так же сильно, как ты меня. Возьми меня, Деннис, пожалуйста! Я столько раз мечтала о нашей близости! – Она засмеялась. – Вот совсем недавно мылась и представляла, что ты лежишь в ванне рядом со мной.

– Да ты, оказывается, распутница! А я-то считал тебя девочкой-ангелочком.

– Я женщина и отчаянно хочу мужчину.

– Давай забудем о бухгалтерских книгах и где-нибудь уединимся, – решился Деннис.

– Где?

– У меня дома.

Деннис снимал маленький коттедж на окраине деревни, в пяти милях от лагеря лесорубов.