Поющие пруды

Матлак Ирина

Я слегка улыбнулась – с той же формальной вежливостью, и первой вошла в дом.

Даже с учетом множества собравшихся людей, гостиная оставалась достаточно просторной. Светлая и минималистично обставленная, она спокойно могла вместить и вдвое больше гостей.

Кто-то сидел на диванах, кто-то в креслах, а кто-то стоял, переговариваясь между собой. Мы с Никитой сели за журнальный столик, стоящий немного в отдалении.

– Сейчас же прекрати! – донесся до нас приглушенный и рассерженный голос.

Женщина в строгом костюме обращалась к мужчине,

держащему в руках бокал с вином.

– Какой пример ты подаешь детям? Вообще-то мы сюда пришли, чтобы обсудить их дурное поведение в целом и распитие спиртного в частности!

– Где ты здесь видишь наших детей? – закатив глаза, спросил тот. – Будь добра, не устраивай сцену на пустом месте. Хотя бы сейчас.

– Родители Олега и Оли, – негромко пояснил мне Ник.

– А это кто? – я кивнула в сторону Павла Карамзина.

– Отец Кира, – последовал незамедлительный ответ. – Не самый приятный тип. Владелец сети престижных клиник, денег куры не клюют. Черт знает, зачем в эту глушь переехал…

Собрание обеспокоенных родителей прошло точно по такому сценарию, какой я себе представляла. Главным оратором являлся Никифоров, которому поддакивала жена – еще один рьяный борец за здоровый дух в здоровом теле. С ними соглашались мама близнецов, отец Алисы и родители Анжелики, остальные большую часть времени молчали.

– А ты что молчишь? – обратилась к мужу Наталья, недовольно покосившись на его почти пустой бокал.

– А что я? – он взъерошил густые и каштановые, как у их детей, волосы. – Как будто мы не были подростками! Ну, покутила молодежь, ну выпила немного, в бассейн попрыгала… не траву же они там курили!

– Сергей! – возмущенно воскликнула Наталья.

– А я с ним согласен, – неожиданно подал голос Карамзин. – Глупо думать, что если мы станем пытаться их контролировать, или хуже того – что-то запрещать, то они перестанут это делать. Я в свои шестнадцать и не такое вытворял…

– Павел Андреевич! – Никифоров посмотрел на него со смесью негодования и неодобрения. – Ну вы-то, с вашей специальностью, уж должны понимать, как пагубно такое времяпрепровождение влияет на неокрепшие молодые организмы!

– А потом после таких гулянок еще и детей рожают, хотя сами еще дети! – вставила Никифорова и, в ответ на обратившиеся к ней взгляды, передернула плечами. – А что? Я вон вчера передачу по телевизору смотрела, так там…

Не дослушав, мы с Никитой переглянулись и синхронно закатили глаза. Мне его даже жалко стало – на меня даже папа особо не давил, не говоря о Майкле. Хотя, с другой стороны, особых на то поводов я тоже не давала.

– Ну а вы, Михаил Степанович, что скажете?

Майкл поднялся с кресла, откуда все это время молча наблюдал за происходящим. Поправил неизменную ковбойскую шляпу и, слегка прищурившись, ответил:

– Что ж, раз вас интересует мое мнение, я его выскажу. Знаете, кто такие пустынные горефы? – поскольку на лицах всех присутствующих отразилось недоумение, он пояснил: – Это вид сухопутных черепах, обитающих в пустыне

Мохаве, Юго-Восточной Калифорнии и южной Неваде. Они питаются зеленой растительностью с высоким содержанием влаги, поскольку им редко доводится напиться воды.

– Простите, – перебил Никифоров и озвучил вопрос, которым задавались все: – Но причем здесь эти… гогефы? Мы говорим о наших детях…

– Горефы. – вежливо исправил Майкл. – Услышь они вас, могли бы подать в международный суд за коверкание названия их вида.

Судя по тому, что недоумения на лицах присутствующих стало еще больше, они явно сомневались в здравости рассудка Майкла. Но тот, словно не замечая этого, продолжил:

– Да, им редко доводиться напиться воды. Но при возможности за один присест они способны выпить столько, что их вес возрастает на сорок процентов. А теперь представьте на месте гореф своих детей и замените воду алкоголем. Если кого-либо в чем-то ограничивать, это «что-то» станет еще желаннее. Сегодня здесь прозвучали фразы о необходимости наказаний, установлении режима, при котором молодые люди должны приходить домой в строго отведенное время и, уходя, отчитываться, куда именно и зачем они пошли. Поверьте моему богатому жизненному опыту, это никогда не срабатывает.

– Так что же нам, по-вашему, закрыть глаза на все их выходки? – возмутился Никифоров.

– Предложить альтернативу, – спокойно возразил Майкл. – Хотя сделать это стоило уже давно. Ваши дети уже переступили порог того возраста, когда вы могли быть для них безоговорочным авторитетом. Принуждения и ограничения не принесут в данном случае никакой пользы – это мое мнение, которое вы так любезно просили меня высказать.

– А я, пожалуй, соглашусь, – вновь заговорил Павел Карамзин и, обращаясь к Никите, спросил: – Как часто вы устраиваете подобные вечеринки втайне от нас?

– Ну да, конечно, – хмыкнула Никифорова. – Так он вам и скажет!

– Да нечасто, правда, – ответил Ник. – Даня текилу вообще первый раз нам попробовать принес. Мы обычно максимум пиво берем…

– Нет, ну вы слышали?! Как будто пить пиво в их возрасте – это нормально!

В итоге из дома Никифоровых я уходила с гудящей головой. Откровенно говоря, я разделяла ту точку зрения, что употребление спиртного не приводит ни к чему хорошему ни в нашем возрасте, ни в более зрелом. Но, как по мне, такое давление на своих детей ни к чему хорошему не приводит тоже.

К чему вообще было устраивать это собрание? Все родители как будто объединились против своих детей, проведя между собой и ними жирную черту.

Как все-таки хорошо, что в моей семье никогда такого не было… и как хорошо, что у меня всегда был и есть Майкл, с которым можно общаться на равных и делиться практически всем, не боясь получить в ответ осуждение.

На полпути к нашему коттеджу я вдруг почувствовала, что ужасно хочу пить. Горло пересохло до того внезапно, что это было даже удивительно. Во рту появилось неприятное жжение, и я непроизвольно обхватила шею рукой.