Поющие пески
Шрифт:
Прямая, словно отутюженная, песчаная лента медленно вытягивалась из–под «землечерпалки».
Это было, собственно, еще не шоссе, а только полуфабрикат, черновая его заготовка. Она тут же подвергалась обработке другими механизмами.
Сначала шла какая–то широкозахватная — во всю ширину дороги — сеялка; ее сошники вибрировали. Вместо семян, как догадался Прохор Иванович, по трубкам шел цемент, он перемешивался
Затем следовала машина, похожая на «сеялку», но вместо сошников здесь вибрировали металлические иглы — в несколько рядов, как щетка. Это была поливальная машина, или, вернее, смеситель, так как машина не только увлажняла песок и цемент, но и перемешивала получающуюся массу.
Лента дороги выходила теперь серого цвета и сырая. Она быстро высыхала с поверхности под жарким солнцем пустыни.
— Быстросхватывающийся, — сказал кто–то в толпе зрителей.
Они стояли и смотрели, а головная «землечерпалка» и обе «сеялки» ползли и ползли, и светлосерая сухая лента дороги протянулась уже на километр. И вдруг тронулась с места совсем странная, уже ни на что не похожая машина.
Машина, что привлекла всеобщее внимание, была необычной.
На автомобильных колесах, расставленных во всю ширину шоссе, покоилась рама, сверху стояли аппараты, закрытые кожухами с прорезями. Внизу, под рамой, виднелись толстые медные проводники, напоминающие антенну направленного действия. Они шли над самой поверхностью забетонированного полотна, не касаясь его.
Поверхность шоссе под машиной начала вдруг дымиться, песок сверху расплавлялся, спекаясь, образовывал каменистую корку темножелтого цвета.
Машина медленно катилась на своих колесах.
Теперь получалось уже готовое шоссе, твердое, как камень, сплошное, как отливка, и непроницаемое для воды, как стекло.
— Токи высокой частоты, — объяснил человек в чесучовом костюме, профессорского облика, в ответ на вопрос одного из зрителей. — Расплавляют песок, превращают в камень. А ниже — толстый слой бетона.
— Опытная? — жадно спросил Прохор Иванович. Протиснувшись вперед, он слушал, стараясь не проронить ни слова.
— Испытывается, — подтвердил профессор. — Третью сотню километров заканчивает. Это за десять дней! Представляете?! Несколько таких машин могут исчертить дорогами всю пустыню за одно лето…
Изобретатель, подвижной, худощавый человек в серой гимнастерке, махнул рукой, и по шоссе двинулась огромная цистерна, похожая на уличную поливочную машину, но более мощной конструкции. Из гидропультов вырывались мощные, толстые струи бурой жидкости. Она проливалась дождем на пески, окружающие шоссе, застывая на их поверхности в виде тонкой корочки.
Теперь Павлик понял, почему песок по сторонам шоссе не развеивался ветром и не засыпал дороги: он закреплялся таким способом широкой полосой с каждой стороны шоссе.
Кто–то из присутствующих объяснил, что осенью в этой корке проделают множество лунок и посадят в них растения, сдерживающие песок.
— Хорошо придумано! — одобрительно произнес Прохор Иванович. — Без этой штуки тут все мигом песком занесет
Он повел «козла» рядом с только что изготовленным участком дороги.
— Пусть остынет, — сказал он. — Плавленая ведь, горяченькая.
Шоссе скоро кончилось. Они еще раз полюбовались могучей машиной, которая плыла по пустыне, разбрасывая тяжелые пески.
ПОРАЖЕНИЯ И НЕУДАЧИ
Они шли по улицам уже не палаточного лагеря, а настоящего города. Нарядные белые домики, собранные за несколько часов, образовали несколько проспектов. Вдоль тротуаров и в палисадниках росли деревья, — их привезли вместе с почвой и посадили за одну ночь.
Начальник экспедиции Сибирцев уже два дня как переехал из своей штабной палатки в большое белое здание, предназначенное для научно–исследовательского стационара Академии наук. Шло к концу строительство радиодома. Закладывался фундамент театра. Уже высились стены многоэтажной школы. С осени сюда должны были пойти учиться дети строителей.
С площадкой, где строился комбинат, город был связан автобусным сообщением. От комбината прокладывалось новое шоссе к обжитым районам с хлопковыми полями и фруктовыми садами.
Две опытные гелиостанции обеспечивали комбинат и город электрической энергией. Одна из них походила на поле, усеянное гигантскими подсолнечниками. Сотни блестящих вогнутых зеркал диаметром каждое в несколько метров, расставленные в шахматном порядке, «смотрели» все в одну сторону — в сторону солнца, автоматически поворачиваясь вслед за ним по мере того, как оно обходило небосвод.
Другая гелиостанция представляла собой естественную котловину диаметром в несколько километров, выровненную машинами так, что она приобрела форму зеркала. Поверхность впадины была зацементирована и покрыта зеркальным слоем. Фокус у этого невиданного по размерам зеркала получался не в виде точки, а «расплывчатым» и перемещался в зависимости от положения солнца на небе. По дну впадины по рельсам ходил мощный паровой котел высокого давления; толстый пук жароупорных труб, передвигаясь вместе с фокусом, омывался все время бездымным белым пламенем, как бы перенесенным с солнца на землю. Паровая турбина и генератор располагались под землей, под «дном» зеркала, и действовали автоматически.
Солнце, щедро льющее свои лучи в пустыне, снабжало бесплатной энергией всю стройку.
Оно давало и воду. Насосные станции откачивали ее из–под земли, и она вливалась по трубам в созданное строителями водохранилище. Уровень искусственного озера поднимался с каждым днем. В том месте, где на берегу был самый лучший, самый тонкий песок, оборудовали пляж. По голубой поверхности заскользили первые яхты с белыми парусами, — они очень странно выглядели среди окружающего ландшафта пустыни.