Поющие клинки

Иванушкин Александр

В этот раз мы летели высоко. Однако линию фронта было легко разглядеть. За ней, во владениях Жругниля, всё было серо-чёрное. И леса, и реки, и замки. Чернота эта и серость расползалась довольно далеко от побережья. Сколько у него теперь замков?

— Двадцать четыре.

А у Эльфийского Союза?

— Сорок. Но они всё равно проигрывают войну.

Это понятно. Толку от стрелков и следопытов в этих чёрных землях немного, как и от магов, что обращаются к силе жизни. Где же Жругнильчик?

Тварь

обнаружилась не в своём первом замке, но и довольно далеко от линии фронта. Зелёный сбросил меня на землю и исчез. Божечки! Зло сильно изменилось.

Теперь чёрный шар сиял у Жругниля в раздувшемся животе. Как он его туда засунул? Некролорд был 31 уровня. Он рос ровно в три раза быстрее меня. Вокруг до горизонта расставленные в шахматном порядке костяные шахты. Караваны зомби таскали из них кости в какое-то отсюда невидимое мне место.

Жругниль витал раскорячившись в метре над землёй и всем этим дирижировал. Значит это «грёбаный фактор», которого нет в аквариуме? Рубить его мечами здесь бесполезно, потому что мы в разных слоях. Однако я могу его проклясть.

Проклясть это чучело надо умненько. Так, чтобы мир не содрогнулся. Хотя как раз наоборот. Пусть тут всё расплющит в пыль, а я там у себя просто проснусь, как в прошлый раз. Рискнём?

Чтобы тебя разорвало на три части и части эти сгорели дотла! Жругниль мигнул голубеньким и ничего не произошло. Точнее он завертел головой, упал на землю, надул щёки и увидел меня. Нырнул в сон наяву?

Жругниль булькнул и завопил нечто вроде «кабурибусибубу». И теперь голубеньким мигнул я. Он тоже умеет проклинать и меня сейчас разорвёт на части, или ещё что со мной случится?

Ничего не случилось. Чтобы тебя вывернуло наизнанку и о Луну расплющило! Тварюка мигнула по контуру, но её не вывернуло и о Луну не расплющило. Мои проклятья на него не действовали.

Жругниль орал не переставая, а я мигал как новогодняя ёлка, но ничего со мной не происходило. Значит и его проклятья против меня бессильны. Почему?

Не важно. Он выпал в мой слой и теперь я могу достать его мечами. Видно и Жругниль что-то сообразил. Одновременно с тем, как я выхватил оружие, в меня полетела какая-то светящаяся зелёная дрянь.

Он был неловок. А вот мне увернуться удалось. И прыгнуть сокращая расстояние. Один клинок отрубил руку, в которой уже созрел комок зелёной гадости для следующего выстрела, а второй снёс Жругнилю голову. Должен был снести.

Но меня отбросило и скорчило от резкой боли. В шее и в запястье. Голова на месте, но я только что пережил гильотину. Чёткое ощущение.

Торжествующий некр вознёс руки (обе целые) и увернуться я не успел. Меня окатило липкой зелёной дрянью. Кислота какая-то? Да вообще ничего. Я отряхнулся как собака и встал.

Противник плавился в дымящейся луже и визжал

как целый пароход тонущих девочек. Он был цел. Абсолютно цел. Просто ему было очень больно. Точно так, как и мне только что. Какая интересная дребедень.

Я поймал его ручку и ткнул себя Жругнильим кривым пальчиком в правый глаз. Так ткнул, чтобы тот на всю длину в мой глаз вошёл. Как вошёл, так и вышел. Мой глаз цел, а вот некролорд усилил писк и задёргался, прижимая свободную руку к своему жёлтому глазику.

Понятно, хотя ничего не понятно. Для порядка я повторил процедуру и со вторым своим глазом. Результат был таким же занимательным. Необходимо время на размышления.

Первое — как мертвец может испытывать боль? Я ткнул себя некропальцем поочередно в один и во второй глаз. Для уточнения. Да, Жругниль испытывает боль как живой.

Дурень попытался поймать мою свободную руку, но я засунул её в гнилую пасть поглубже. И он её укусил. Вот же пень, сам себя за кисть кусает. Правда и у меня во рту теперь чёткое чувство — я сам себе в рот руку засунул. Сам себе.

Не дёргайся, Жругнилище, у меня мысль на крючке. Удивительная. Такая удивительная, что я вынул руку из пасти некролорда и погладил его по голове.

— Ты — это я.

Сказал я ему.

— Асаш! Мухумы сашасаш!

Ответил Жругниль. И попытался выдернуть свой пальчик из моей клешни. Нет, погоди. Если он — это я, то почему мы разговариваем на разных языках? Хотя, что я знаю о себе и о бесконтактной нейровизуализации? Ничего.

Может тот страшный грохот над замком старичка художника раздвоил меня на меня и вот это? И что теперь с этим делать? Я отпустил Жругниля, и он отполз от меня в сторону. Таращился и думал. Он тоже думал. Ладно.

Я подобрал обломок кости, начертил перед ним на земле прямоугольный треугольник и протянул чертило ему. Надо же с чего-то начинать. Некрик икнул и стал «лорд Жругниль уровень 32». Вот же тварь.

Ну возьми уже эту косточку и покажи мне, что с тобой можно договориться. И урод протянул руку. Он бы взял чертёжную косточку, но не успел. С небес слетел зелёный пегас и откусил ему голову. Точнее «прикусил и оторвал». Голова Жругниля прокатилась мимо меня брызгаясь гноем.

— Можешь не благодарить.

Я и не мог. Я как раз испытывал удовольствие «голову оторвали». Надо сказать, что гильотина — крайне гуманное устройство. Жругниль же, потеряв голову, вновь поднялся на метр над землёй, и вращаясь, не спеша полетел на север.

Безголовый некролорд вышел из транса, а голова его осталась клацать зубами в сонном слое. Меня попустило. Два раза за ночь испытать потерю головы — это перебор по всем возможным стандартам. Я подобрал вонючий комок с желтыми глазами. Он был жив, если так можно сказать.