Поющие клинки

Иванушкин Александр

Мы выволокли сундук и бочку из дворца. Казаки, целые и легко раненые, уже прибрали трупы и запалили два костра. Маленький и большой.

Я отдал Арту трофеи и вернулся на кухню. Там три повара и какие-то девы, дети и старухи бегали вокруг меня, приседая, но всё-таки накормили холодным мясом, сыром и даже вина нашли белого, как я просил. А хлеб у них дрянной. Ксюнчик гораздо вкуснее печёт.

Как там она, моё золотце? Как там вообще всё?

— Сейчас сюда станут приходить голодные воины, а вы их будете вкусно и быстро

кормить.

Повара дружно закивали, и я покинул кухню.

В лазарете находились только раненные казаки. Три девы и доктор уже перебинтовали всех. Мне объяснили, что тяжёлые выйдут отсюда через неделю, остальные завтра. Придется оставить раненых под охраной гарнизона.

А пока заглянем в гильдию магов и алхимическую лабораторию. Оба эти строения здесь третьего уровня.

В гильдии магов было пусто. Будугав с магами не церемонился. Не знаю сколько их тут должно быть на третьем уровне строения, но одного я нашёл в тюрьме, а второму снёс голову Семён.

Нижний зал был как у меня, с тремя точно такими же заклинаниями. На втором этаже я обнаружил еще три: «Ускорение», «Ледяная стрела», «Каменная кожа». К каждому из них я честно прикоснулся. На третьем этаже обнаружились: «Чума», «Исцеление», «Точный выстрел». Эти я тоже потрогал.

Ледяная стрела, после приключения в сокровищнице, нравилась мне гораздо больше магической. Исцеление тоже вещь крайне полезная. А связку ускорения с каменной кожей вообще необходимо сделать казачьим боевым стандартом. Я еще не попробовал ни одно из этих заклинаний, но даже по названиям они мне очень нравились.

В алхимической лаборатории сидел гоблин. Я первый раз видел эту расу. Небольшого росточка, большие уши торчат в стороны, зелёный, маленькие клыки смотрят снизу вверх по углам рта, хламидка и шапочка. Он поднялся с табуреточки и доложил:

— Великий лорд, алхимик готов служить вам.

И поклонился. Это первый встреченный здесь мною, вроде вменяемый, интеллигент. Потому я сказал ему:

— Стой не шевелись.

И сгонял на конюшню за трупом красной ящерицы.

Будугав был рассёдлан. Вся снаряга и торбы культурно сложены в отдельный отсек при загоне. Бык жевал ароматное сено, а местная дева чесала его бока большой щёткой. Благодать. Когда вернулся к алхимику, он добросовестно стоял выполняя приказ.

Я вручил ему свёрток.

— Разверни и расскажи что это.

Гоблин расчистил место на столе, уложил на него свёрток, аккуратно развязал верёвочки и развернул. Шпион потемнел и уже не был красным, скорее чёрно-коричневым.

— Ну?

— Великий лорд, это похоже на детёныша горного варана. Очень вкусный. Позволите попробовать кусочек?

— Нет. Горные вараны носят пояса с ножиками?

— Не носят. Они неразумны. Наверное это какая-то шутка.

— Он был собакой, выслеживал меня на ночёвке. Мой боец проткнул его пикой. И собака превратилась в красную ящерицу с ножиком на поясе. Сейчас

он потерял свой цвет.

Гоблин задумался.

— Есть одна старая легенда. Можно мне сесть?

— Садись, рассказывай.

— Это охотничья легенда. А охотникам и рыбакам гоблины не верят.

— Давай выкладывай.

— Один охотник был сильно ранен в горах далеко от дома. Его ударил лапой неожиданный медведь. От этого удара охотник перелетел ущелье, через которое никто никогда не ходил, потому что незачем.

Хорошее начало. Я представил, как вынырнувший из подлеска мишка пинает маленького зелёного неудачника, и тот летит кувыркаясь через ущелье с отвесными стенами.

— Ещё в полёте охотник понял, что умрёт. Но упал он не на скалы и в дерево не врезался. Он упал на мягкий живот большой лесной свиньи, которая как раз кормила своих поросят.

Я уже понял, почему гоблины не верят охотникам и рыбакам, но перебивать алхимика не стал.

— Удар по свинье был такой ужасной силы, что она очень сильно брызнула из сосков молоком и один поросёнок от этого захлебнулся и умер. Охотник, хоть был сильно ранен, сразу же начал сосать свиное молоко вместо этого поросёнка.

И где же мои красный ящерицы?

— Охотник был умный. Он понял, что этого поросёнка сделали мёртвым вместо него и теперь он должен служить свинье, как своей матери. Он ходил за ней по оврагам, копал для неё в рыхлой земле вкусных личинок, а она поила его и других своих детей молоком.

Гоблин замолчал и склонил голову в шапочке набок. Как бы погрузился в воспоминания. Я подождал немного и вопросил:

— И что дальше?

— Ничего, мой лорд. Это был я.

— Ты издеваешься?

— Нет, мой лорд. Когда гоблины рассказывают легенды они всегда заканчивают так: «Это был я». Ритуальная фраза. Можно сказать — закон жанра.

— А где в этой легенде красные ящерицы?

— Этот охотник и есть красная ящерица. Разве не очевидно?

Первобытный символизм слишком сложный вид искусства.

— А легенды конкретнее у тебя нет?

— Конечно есть. Гоблины — лучшие рассказчики, мой лорд. Вот послушайте…

— Нет. Хватит.

Неожиданно я нечто понял. Или мне показалось, что понял. Точнее, я подумал: «А если проткнуть этого гоблина пикой, не превратится ли он в красную ящерицу»? И еще я подумал: «Атас!» Наверное эти мысли отразились на моём лице.

Гоблин сморщил мордочку, скатился с табуреточки и попытался выскользнуть в дверь. Но я его поймал за шею.

— Не извивайся, дружище. Просто всё про себя расскажи без всяких легенд. Обещаю не убивать.

Однако потерявший свою шапочку зелёный карлик продолжил извиваться и шипеть. Да, слишком сильно шею сжимаю. Я ослабил хватку.

— Не бойся. Мне нужна информация, а не твоя кровь.

— Отпустите, лорд. Пожалуйста.

— Только после исповеди.

— Ладно. Можно я снова сяду?