Поймай меня

Ромазова Анель

Милана закидывает руки вверх, притягивает мое лицо. Целую ее пока пальцами продвигаюсь к экватору. Горячо и влага как мед, растекается по подушечкам. Поглаживаю, растирая бугорок на ее плоти. Член двигается между половинок, уже от этого можно кончить. Такая тугая попка.

Мать вашу… стону, когда еще ближе и начинает сама натираться. Воздержание, терпение. Все нахрен не работает.

Считаю до ста и в обратном порядке. Все торможу. Нет, блять… Слетаю остервенев наглухо. Ладошками начинает разглаживать стояк и это космос.

Чуть перебарщивает с нажимом, от этого кроет капитально, от осознания, что опыта нет.

— Малыш, обопрись — толкаю, заставляя руками держаться за подлокотники кресел. Густо краснеет и опускает голову, это тоже накладывается в отражении.

Давлю на подбородок, понимая выше.

— Смотри — кивок вздох и открывает глаза.

Наглаживаю все тело, не отрываясь от изображения транслируемого зеркальными плитками. Вылавливаю ее глаза, вхожу, не спуская взгляд.

Один… Два… Один… считаю, пока медленно проталкиваюсь в тесную девочку.

В ушах так звенит, стараюсь удержать средний темп. Трахаю размеренно, раз за разом хватаю тонкие всхлипы. Маленькие сисечки встряхиваются в такт моим рывкам.

Укладываю руки на грудь, сжимаю торчащий сосочек, подтягиваю к себе, не вынимая. Лава затапливает тоннами от смены ракурса. Насаживаю глубже, прогоняя головкой по стенкам. Кипение внутренних органов, температура за двести. Пот струйкой ползет по позвоночнику от напряжения.

— Малыш, ласкай себя, как я это делаю — слежу, как пальчиками ныряет по гладкому лобку, раскрывая складки, откидывает голову на мое плечо, томно постанывая над ухом.

— Тебе хорошо? — у меня голос, как ржавая железяка, вылетает с лязгом.

— Да!!.. Рома!!.. Да!!!

— А мне охуенно, Ми, в тебе… С тобой.. — выдыхаю в нее эти слова.

Продолжаю вколачиваться, уже сильнее делая выпады. Кусаю за шейку, резко вскрикивает, кончая, и падает, снова ухватываясь за валики на креслах.

Заливисто верещит свои заклятья с моим именем, сотрясаясь в судорогах оргазма. И это полный аут. Развинчивает в хлам. Что там в мире, наводнение пожары, все похерам. Сдавливает член такой стяжкой ее внутренних мышц, что чуть не выскальзывает. Догоняю частыми и сильными толчками, оба едва держимся, чтобы не рухнуть.

За долю секунды успеваю, дернуть вниз, сливаясь на бедро. Подхватываю Милану, опрокидываю на диван все ее веснушки. Целую, в миллионный раз за сегодня, неоспоримо наслаждаюсь этим процессом. Разнобой под ребрами успокаивается.

— Ром, такое ощущение, что мы одни во вселенной.

— Потому что мы и есть вселенная.

Релакс… Мы вселенная….

Глава 24

Утреннее солнце ворвалось в окна и резануло по глазам. Проморгавшись, замечаю напротив, маячит сердцевидная попка. Чудесный первый кадр. Таскаю ладонью по щетине, пока наблюдаю, как трусики нежно голубой паутинкой, затягивают сочные половинки. Это разочаровывает.

— Отвернись —

щурюсь, усилено делая вид, что не смотрю.

— Как поняла, спиной же стоишь? — неразработанное горло дает интонацию с хрипотцой. Откашливаюсь, грустнея в разы, когда футболка с пола плавно перетекает на молочную кожу, скрывая от моих воспаленных усилиями глаз.

— Шестое чувство.

— Скорее чувствительная пятая точка. Не зря, я к ней так прикипел.

Ранняя пташка ложится рядом, локтями упирается на грудь и кулачками подоткнув подбородок. Росток пробивается в груди. Спокойно, естественно. Милана. Всегда так было. Должно быть. Что-то рождается, растет, крепнет. Мотор за ребром глохнет и снова запускается. Снова реанимация.

— Рома у нас серьезно?

— Очень, настолько, что даже зубные щетки дружат в стакане.

— Я третий день у тебя ночую, сам же настаиваешь.

— Вот это как раз и про серьезно. Моя щетка, до этого ни с кем, так близко не знакомилась. Тебя отвезти?

— Не надо, мы с Кирой у метро встречаемся, потом в кафешку заскочим, позавтракаем

— М-м-м — со стоном отпускаю. Ее ладони пролетают по прессу, вдавливая пальчики.

Шипя как дракула, прикрываюсь рукой, и заворачиваюсь в покрывало. Льняная портьера распахивается, полоса света ожогом рассекает зрительный нерв.

— Нафига, Ми!!

— Ой, прости — зашторивает обратно, прячется за темно серой тканью — Дождем пахнет, надо зонт захватить.

— Может, подождешь пятнадцать минут, на машине поедем, обещаю подругу не клеить и… не обращать внимание, на ее подкаты.

— И как ты живешь с таким самомнением. У нее есть парень, ты пролетаешь. Познакомится поближе и даже здороваться не будет.

— Ты же вывозишь — резонно аргументирую в свою пользу.

— Я глупая женщина, Жигунов. Была бы не дурра, не выбрала тебя.

— Просто прекрасно, я значит не самое лучше, что было в твоей жизни, а так… продукт случайного отбора.

— Да, Ромочка, мой амурчик был смелым и пьяным, когда целился в сердце.

— Умеешь ты, Анимеха, утро испортить — этот комок огня не угомонится, продолжая повышать точку кипения

— Рулетка, милый, и мой шарик на зеро. Приняла поражение, терплю — хихикает, довольная своим выпадом. Я уже чувствую, как из моих глаз, начинает раскаленная лава вытекать. Она меня сейчас нулем обозначила.

Дергаю трусы из под кровати, спешно натягивая. Ведьма светанув задницей, выскальзывает за дверь. Ловлю уже в коридоре. Шиплю ей в ухо, придавливая к двери

— Звони своей подружайке, пусть не ждет… извиняться будешь — упираю руки в металл за ее спиной, начинает сползать, снимая с меня боксеры. Расслабленно выдыхаю. Потоки воздуха над членом. Глотаю густую вязь слюны и прикрываю глаза, готовясь, толкнуться в горячую влагу губ.

— Да, Малыш, самый верный способ сказать сорри — бью надрыв из горла.