Поймай меня

Ромазова Анель

— Ром — всхлипывает, слезинки катятся, обхватываю ее лицо рассматривая. Не знаю, какое желание больше в этот момент, придушить ее или стереть из памяти все произошедшее. Чтоб никогда не знала такую сторону.

— В порядке? — спрашиваю, почти роняя на себя, и руками проверяя на деле. Все в норме, кроме того, что напугана до чертиков.

— Почти — отвечает еле выдавливая слово, но держится не пуская слезы. Откуда в ней такая смелость, с космоса что ли, питается бесстрашием.

— Поехали — обхватив за плечи, веду к машине. Вокруг

копошаться полицейские, пока мы пересекаем площадку засыпанную мелким гравием.

— Ты даже кричать не будешь?

— Нет — регулирую громкость, стягивая внутренние цепи на звере, а он очень хочет на волю. Рвать и метать. Но глядя на то, как Милана затравленно сжимается, мокрые дорожки на щеках, затихает внутри.

— Ром, я Алене хотела помочь, я же не знала… — начинает оправдываться уже возле машины.

— Анимеха, ты же не супергерл, плащ распустила и похерачила, спасать этот гребаный мир — злоба все таки раскатывает, когда возможная развязка ее идоитизма протаскивается в голову.

— Они бы поимели тебя, по кругу, а потом на трассе кинули… У тебя одна жизнь… не девять как у кошки — вздыхает прижимаясь.

— Я знаю. Страшно Ромочка, я думала умру.

— Ни черта ты не знаешь, об этой не прекрасной жизни, иначе не поперлась бы за этой — разворачиваюсь, встряхиваю за плечи — Нет тут финала, где добро побеждает зло. Всегда ломает, перекраивает, и ты подстраиваешься, чтобы выжить. И это еще при хорошем раскладе. При плохом… — затыкаюсь, чтобы не резануть матом, со всеми подробностями, что лежат на языке. Ее итак долбит как перфоратор.

В машине молчим, я держу в себе злость. Милана всхлипывает, начиная в полной мере понимать последствия, своей непомерной глупости. Сворачиваем к реке, хватается руками за шею, ласкаясь носом по скуле.

— Откуда ты узнал.

— Одна волна, Ми, вместе плывем — просто почувствовал, что ей это нужно. Не могу сейчас оставить одну. Убедиться, что все закончилось. В безопасности. Склоняется, укладывая голову на плечо.

Завод смелости истек. Боец сдался. Боец напуган. Бойца надо расслабить. Паркуемся, достаю с заднего сиденья бутылку вина, прикупленную для не сложившегося романтика. Милана смотрит на меня. Наяриваю рукой по волосам. Медитирую. Релакс, Рома, релакс.

— Да, да, еще букет и ужин из ресторана — подтверждаю ее догадку. Теперь, ко всему прочему, в ее глазах добавляется чувство вины за испорченный вечер. А про ночь лучше не думать. Сегодня полная активация режима лучший друг. Открываю и протягиваю. Делает глоток и передает обратно.

— Ты за рулем — отчитывает, когда присасываюсь к горлышку.

— Ты же меня не сдашь. Я пока к тебе ехал все возможные штрафы собрал с камер — затягиваю еще из бутылки и отдаю ей — Почему ты не сказала? Что за мания соваться в самое пекло?

— Не знаю, так получается — скидывает кроссовки и забирается ко мне на колени, обхватывает горлышко ртом, вливая в себя приличную порцию анестетика.

— Инстинкт самосохранения

у тебя отсутствует — целую соленые губки со вкусом терпкого винограда. Цепочка на шее натягивается, когда начинает пальцами закручивать.

— Наверно, если честно, я думала, ты меня прибьешь.

— Хотелось бы, но тут лова лова намечается, куда денешься.

— Настолько серьезно?

— Настолько, ты как бы еще жива, и заметь, я это демонстрирую воздержанием.

— Да, Ром, твоя наяшность, зашкаливает. Ты как кристалл, что не день, то новая грань — снова отрывисто вздыхает, сжимаю руки, крепче обнимая эту невыносимую девчонку. Про грани это в точку, я как раз на ней выплясываю, держась изо всех сил.

Вид через стекло, темный город, река и хрупкая девушка на руках, которая ищет поддержки, зарываясь все глубже лицом под мой подбородок. Я задаюсь вопросом. Почему ее нельзя топить в реке? А точно, она мне нравится. На этом и остановимся.

— Вонища эта мерзкая, вся пропахла — начинает принюхиваться к одежде — Еще и трогал, помыться хочется — снимаю с себя.

Удивленно стреляет глазами, стоя коленками на сиденье, пока я стягиваю одежду. Подхватывается и раздевается, оставляя белье. Беру ее на руки, и спускаемся к воде

— Плывем — изворачивается и обвивает ногами, как только наполовину скрываемся.

— Вместе — касаюсь носом ее, глазами захватываю ее взгляд и держу.

Холодная вода по телу, запечатывает по краям. Все ощущения скапливаются на Милане в руках. На том, в какой остроте моя жизненная система отзывается. Не только физически, глубже под кожей. Каким ветром задуло в меня эту паранойю. Залетела, взорвала и разнесла. Спросить только забыли, оно мне надо. Мне и раньше было нормально.

Течением смываются все последствия. Уносит их, пока я ласкаю, перекрывая другие прикосновения, стираю, заменяя на свои. Понимает, что делаю, по тому, как бегает губами по щеке.

Мурашки на теле становятся крупнее, вода жгуче ледяная. Милана начинает подрагивать. Вытаскиваю из воды и натягиваю на нее свою толстовку.

Расслабляется, и как только садимся в машину, включаю печку чтобы согреть, через пару минут засыпает, не выпуская мою руку.

Еще полчаса разглядываю сопящий комок на переднем сиденье. Со всем этим надо что-то делать. Биполярное расстройство в мед карте, как десять из десяти. И меня такая перспектива совсем не радует.

Глава 21.1

— Рома — тяну сонным шепотом — Убери ногу.

Жарко. Тяжело. И невозможно приятно.

Но для того чтобы дышать нужен воздух.

Верчусь, толкая. Никак не получается, выбраться из под мощного мужского тела. Толстовка задралась, и капюшон совсем как петля затянулся на шее, врезаясь кромкой.

Рома наполовину лежит на мне, придавив рукой и закинув сверху ногу. Капкан. И как бы ни будоражила близость голого торса, хочется набрать кислород полные легкие и еще очень душно.