Поймать ветер
Шрифт:
— Ну что молчишь? Никогда не отвечаешь с первого раза, все приходится вытягивать!
— Нормальная мужская привычка. Вспоминаю, о чем раньше тебе врал, чтоб в собственных измышлениях не запутаться, — хмыкнул я. — Не знаю, как нашел. Наверно, просто повезло. — Девчонка смотрела не только недоверчиво, но и с беспокойством. — Линочка, только не поминай опять своих любимых духов. Здесь, на юге, никто про них слыхом не слыхивал. Зато много рассказывают про чаровниц из лесов Багряного Края, не знающих устали в постели и способных самого выносливого мужика в несколько дней заездить
— Ах ты!.. — сладенькая тут же принялась колошматить меня, больше в шутку, чем желая причинить какой-то ущерб, но рука у нее оказалась тяжелая, и удары получались весьма ощутимыми.
— Но-но, полегче! — перехватил ее за запястья. — Я не твой слуга, чтоб давать хозяйским кулачкам разгуляться. Щеку мне вчера разодрала, теперь еще глаз подбей, и о заработках можно надолго забыть.
— Ты ж говорил, что и жульничеством промышляешь, не только… — замялась, глупышка, видно, стесняясь вслух сказать о моих постельных делах.
— Верно. Встречала жуликов?
— Н-нет… — ответила, чуть подумав.
— Ну так вот, сладенькая, запомни: хороший жулик выглядит благообразно и доверия вызывает поболе многих праведников. Сама-то поверила б охламону с разодранной мордой и заплывшим глазом?
— Нет, — замотала головой, попыталась высвободить руки, да я не пустил, она заулыбалась просительно, и у меня от этой улыбки все внутри перевернулось.
— Хорошенькая злючка оказалась вдобавок драчуньей, — притянул Малинку к себе и, не удержавшись, сначала чмокнул в носик, потом впился в губы.
Она хотела было прервать поцелуй, а уже через мгновение лежала на мне, вжимаясь так, будто мечтала врасти, и ласкала мои настойчивые губы и язык своим мягким податливым ртом. Стоит ли говорить, что наши тела вновь соединились и ниже пояса?
— Ты невозможен… — после прошептала утомленно, укладываясь рядом на бок и выравнивания дыхание. — И еще возмущаешься, когда мне в голову приходят мысли о духах…
— Линочка, жаль тебя разочаровывать, но, получается, тебе просто не везло с любовниками.
— Не обольщайся, Перчик! Почти все они были весьма искусны и все без исключения — неутомимы, но ни одного я не хотела так, как тебя.
— Как же мне не обольщаться… — физиономия сама собой расплылась в довольной ухмылке. Подобное признание из уст сладенькой почему-то доставило невероятное удовольствие. И не знаю, чего в нем было больше: удовлетворенного тщеславия или радости, что я могу доставить ей наслаждение, как никто другой.
Малинка все же нашла в себе силы встать и одеться. Мне осталось последовать ее примеру, и мы отправились в троговые ряды. Нужно было закупить в дорогу провизию, да кой-какую одежу. Девчонка гораздо меньше глазела по сторонам, видно, насмотрелась на городское житье-бытье за то время, что я провел с Магнолией.
Затоварились быстро: сладенькая оказалась на удивление не привередлива в еде и одежде.
— Ближе к Светане
— Знаю. Здесь, на юге их найти трудно и платить придется втридорога. Купим позже по дороге.
Она рассеянно кивнула, заглядевшись на лоток с побрякушками. Торговец, мигом почуяв даже столь незначительный интерес, тут же принялся нахваливать свой товар.
— Смотри, красавица, какой жемчуг, — заперебирал в пальцах нитку ровных ярких жемчужин. — Как раз для твоей косы.
Малинка улыбнулась и отрицательно покачала головой, я подумал, что мерцающие горошины и впрямь замечательно смотрелись бы в черноте ее волос. И деньги у меня сейчас есть, только жаль выкидывать их на такую ерунду. Тут я заметил среди украшений плошку с довольно крупными жемчужинами неправильной формы. Одна из лежавших сверху была розового оттенка и вся покрыта маленькими бугорками, отчего здорово смахивала на ягоду малины. Я взял ее двумя пальцами.
— Сколько? — поинтересовался у торговца, небрежно разглядывая.
— Два золотых. Видишь, тут петелька, можно на цепочке носить. Или приладить крючочек и вдеть в ухо.
Петельку я разглядел сразу и тут же представил, как славно смотрелась бы причудливая ягодка в основании ложбинки меж малинкиных грудок.
Сладенькая молча взяла у меня жемчужину, повертела в пальцах.
— Красивая и очень похожа на малинину, — взглянула на меня с ехидцей. Потом чуть отвернулась и понизила голос, видно, не желая, чтобы слышал хозяин товара. — Знаешь, Перчик, у меня было много всяких драгоценностей и наверняка еще будут. А вот это мне никто не дарил и, уверена, не подарит, — положив жемчужину на место, запустила пальцы в ворох полупрозрачных переливчатых зеленовато-лазоревых ракушек, "морских слез", как называли их жители Града, наверно, из-за напоминающих капли очертаний. Висящие на простеньких цепочках и кожаных шнурках "слезки" приятно зашелестели. — Выбери для меня сам.
Торговец не пытался скрыть кислой мины, когда я положил перед ним средних размеров ракушку даже не на цепочке, а на узенькой бархатистой замшевой ленточке. "Слезка" длиной в полпальца мерцала не хуже жемчужин, но не мертвенным свечением далеких звезд, а теплым зеленовато-синим светом южного моря. Земным. Гораздо больше подходящим сладенькой, чем колючие драгоценности, безупречные, как ледяные иглы изморози. Вдруг совершенно не к месту подумалось, что когда она наряжалась в доме отца, то наверняка долго возилась, чтобы запудрить веснушки.
— Может, возьмете на цепочке? — попробовал хоть чуть-чуть увеличить барыш лоточник. — Надежнее…
— Нет. Я не потеряю, — ответила Малинка.
Интересно, поняла она, что мне до смерти хочется увидеть эту угольно-черную полоску на ее белоснежной шейке? Хозяйка Небесная, и когда прежде меня занимали подобные мелочи женской внешности?
— Повезло с подружкой, парень, — пробурчал торговец. — Вместо двух золотых раскошелился на три медяка. А по ней не скажешь, что дурочка.