Поймать пламя
Шрифт:
И вдруг почувствовала, что супруг отстранился.
– А вот теперь можно и искупаться, – проговорил Вейл. Он тяжело дышал и был весь покрыт испариной.
– Как? Зачем? – только и смогла пролепетать я, пытаясь прийти в себя.
Супруг провел рукой по моей спине, которую покрывали капельки пота, и пояснил:
– Потому что ты… влажная. – И так двусмысленно усмехнулся, что я покраснела и отвела взгляд.
Вздрогнула от соприкосновения прохладной пены с разгоряченной кожей. Вейл сел в ванну позади, и я уже почти настроилась понежиться
Я даже не поняла, в какой момент оказалась сверху. Просто с запозданием осознала, что жадно целую мужа, намотав мокрую косу на кулак. Но мне было мало, я быстро расплела его волосы и зарылась в них пальцами, тесно-тесно прильнув к мужской груди. Вейл сдавленно зарычал и, одарив меня голодным, полным желания взглядом, крепко сжал мои ягодицы, прижимая к себе еще плотнее. Его руки ласкали изгибы моего тела, поглаживали поясницу, и я вцепилась когтями в мокрые плечи мужа и сильно прикусила губу отросшими в момент страсти клыками. Порочная улыбка на миг осветила хищное лицо Вейла, и он медленно, смакуя, слизнул выступившую кровь, которая невесомой каплей скатилась по моему подбородку. Резкий рывок, и мы, замерев на миг, становимся единым целым. Толчок, и желание, дикое, первобытное, заставляет запрокинуть голову и застонать в голос.
Подалась вперед и коснулась губами скул, скользнула ниже, к подбородку. Ринвейл ловит мои губы и страстно целует. Сильные пальцы жестко впиваются в мои бедра, задавая темп, но сегодня я хочу сама. Мягко, но настойчиво отвожу его руки от своего тела и переплетаю наши пальцы.
От остроты ощущений, от почти нестерпимого желания не то прекратить, не то, наоборот, продолжить, я закрываю глаза и судорожно всхлипываю. Глажу плечи, двигаясь все быстрее, лихорадочно перебираю влажные медные пряди, ощущаю руки на талии, когда он не выдерживает и все же перехватывает контроль.
Поднимаю взгляд и проваливаюсь в омут голубых глаз, они затягивают и завораживают. Вейл подается вперед и нежно меня целует. Я снова балансирую на грани пропасти, и так хочется сорваться вниз… Но сдерживаюсь, с мазохистским удовольствием упиваюсь своими ощущениями, когда живот уже сводит от желания, а тело как в огне пылает, и любое прикосновение воспринимается особенно остро.
– Ну же, Ири, – раздался срывающийся голос Ринвейла. – Ты ведь близко. Не знаю, как ты… а я долго не выдержу.
Вдруг он отстранился, и не успела я разочарованно застонать, как меня вынудили опереться о бортик ванны. Вейл схватил меня за бедра и резко подался вперед, заставив тихо охнуть и ошеломленно распахнуть глаза.
Супруг, видимо, решил, что достаточно дал мне свободы и теперь его очередь. От той томной нежности, что была недавно, не осталось и следа.
Из-за смены позы я все чувствовала более остро. Даже с некоторым оттенком дискомфорта, но это только добавляло нотку пикантности. В какой-то миг я выгнулась дугой, до крови прикусила нижнюю губу. Не сползла на дно ванны только потому, что муж придержал меня за талию. Еще немного, и уже он застонал от удовольствия.
Отстранился, сел рядом и притянул меня к себе. Я рассеянно взглянула на остатки воды в ванне, потом посмотрела на залитый пол. Встретилась взглядом с мужем и легонько фыркнула. Вейл уткнулся лицом мне в плечо, рассмеялся, потянулся к кранам, и в ванну вновь хлынула прозрачная вода.
Через десять минут мы оказались в постели, и муж, по обыкновению, практически мгновенно уснул. Я же еще долго ворочалась в темноте, но в конце концов сон сморил и меня.
Глава 14
О мужском шовинизме и женской эмоциональности
Чтоб жить, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться. А спокойствие – душевная трусость.
Надо признаться, что за несколько ночей, проведенных спокойно, успела хоть отчасти себя убедить, что странные сны были последствием потрясения. Как физического, так и морального.
Потому первое, что почувствовала, как только открыла глаза в сверкающем зале, – это досаду и желание что-нибудь пнуть.
Потом до меня дошло, что перенеслась я, как обычно, в том виде, в каком ложилась спать. То есть в обнаженном!
– Арви-и-иль! – коротко рыкнула я, судорожно прикрываясь волосами.
– Добрый вечер, – спустя несколько секунд вежливо поздоровался Спящий, потом последовала пауза, и меня недоуменно спросили: – А что это ты… в таком виде?
– Потому, что ты меня в таком виде выдернул из реальности!
– Эм… Извини, я не подумал, – рассмеялся бесплотный. – Просто ты раньше всегда одета была…
– Потому что раньше я в полубессознательном состоянии из-за ранения находилась, – недовольно пояснила я. – А ты уже несколько дней не являлся. Вот я и выдохнула с облегчением!
– Я дал тебе время отдохнуть и примириться с действительностью. А наряд… сейчас что-нибудь придумаем.
По залу пронесся ветер, потом стены ослепительно ярко вспыхнули изумрудом. Сияние потускнело, и от колонн стали отделяться маленькие отблески – вскоре в центре зала переливалась малахитом небольшая сфера. Потом искры еще раз полыхнули, волосы взметнул вверх поток воздуха, и через секунду на мне оказалось длинное платье из темно-зеленого сверкающего шелка. Следом на плечи опустилась пушистая белоснежная шаль.