Поймать ночь
Шрифт:
Большинству людей хватало одного взгляда на него, чтобы почувствовать мгновенную сильную неприязнь. Будучи человеком, он приписывал это своему царственному статусу и роду, заслужившему репутацию своей жестокостью.
Будучи Темным Охотником, эта неприязнь начиналась с того факта, что он римлянин. Греция и Рим провели века, сражаясь друг с друга, пока Рим, в конечном итоге, не поставил Грецию на колени. Было очевидным, что греки его возненавидят. К сожалению, греки и амазонки были крикливой группой, быстро настроившей остальных Охотников и оруженосцев против собратьев римлян по рождению.
Валериус
С первого года перерождения, он научился наносить удар прежде, чем они нанесут свой.
Тогда он, наконец, использовал чувство такта и строгую формальность, которые отец вдалбливал с ему детства.
Но эта формальность сразу же исчезла при ласковом и успокаивающем касании этой женщины.
Табита сглотнула, ощутив, как что-то пробежало между ними. Его темный, напряженный взгляд прошелся по ней, впервые не порицая и не осуждая. Он был почти нежным, а нежность была не тем, что Табита ожидала от мужчины с репутацией Валериуса.
Валериус коснулся пальцами шрама на ее щеке. Она не увидела насмешки на его лице, каковая обычно появлялась у большинства мужчин. Вместо этого он мягко провёл вдоль его линии.
– Что случилось?
– спросил он.
– Автомобильная авария - чуть не выпалила она. Она говорила эту ложь столь долгое время, что теперь она вылетала практически автоматом. Честно говоря, сказать ложь было гораздо проще, чем жить с этой правдой.
Она знала, как отвратительно ее лицо. Семья понятия не имела, сколько раз Табита подслушивала комментарии по поводу её шрама, и сколько раз слышала предложения Кириана Аманде о том, что он с удовольствием заплатит за пластическую операцию.
Но Табита боялась больниц с тех пор, как умерла её тётя от осложнения после простого удаления миндалин. Она никогда не согласится сделать с собой что-то, только потому, что она уже не такая красивая. Если весь остальной мир не согласен с ней, это их проблема, а не её.
– Даймон, - тихо произнесла она.
– Сказал, что хочет оставить мне особый подарок, чтобы я всегда помнила его.
По его скулам заходили желваки, и она почувствовала его гнев за нее.
– Надо отдать ему должное, - сказала она, сглатывая ком в горле.
– Он был прав. Я думаю о нем каждый раз, когда смотрюсь в зеркало.
Валериус провел рукой вниз по шраму к ее шее, где один из даймонов фактически укусил ее. Если бы не Кириан, который пришел на выручку, скорее всего она бы умерла той ночью.
– Мне жаль - прошептал он.
Она была уверена, что эти слова никогда не сходили с губ этого мужчины.
– Всё в порядке. У всех нас есть шрамы. Мне просто повезло, что большинство моих снаружи.
Валериус был поражён ее мудростью. Он не ожидал такой глубины мыслей от женщины вроде неё. Прежде чем убрать с шеи его руку, она слегка сжала её и отошла назад.
– Ты голоден?
– Умираю с голоду, - искренне ответил он.
Как и большинство Темных Охотников, он обычно ел три раза за ночь. Первый раз, на закате вскоре после пробуждения, второй - приблизительно в десять или одиннадцать вечера, и третий раз - примерно
– Хорошо, у меня прекрасно оборудованная кухня. Что бы ты хотел?
– Что-нибудь итальянское.
Она кивнула.
– Звучит хорошо. Иди, переоденься, а я встречу тебя внизу. Кухня - дверь слева, только не открывай правую, с наклейкой «Биологически опасно». Она ведёт в мой магазин, а там нет ничего, кроме дневного света.
Потянув дверь, чтобы закрыть за собой, она остановилась.
– Кстати, ты мог бы повесить своё пальто в мой шкаф, прежде чем спуститься. Марла…
– Ашерон уже предупредил меня.
– А, хорошо. Увидимся позже.
Валериус подождал, пока она уйдет, и пошел одеваться. Повесив пальто в шкаф, он был поражен тем фактом, что ее одежда была преимущественно черной, как и его. Только ярко-розовое атласное платье резко выделялось из моря темного цвета. И ещё, красная клетчатая мини-юбка.
Эта юбка привлекла его внимание. Воображение сразу же нарисовало непрошенную картинку Табиты в этом наряде. Любопытно - красивые ли у нее ножки?
Он всегда ценил стройные, нежные, женские ножки. Особенно, когда они обвивали его.
От этой мысли тело моментально напряглось. Валериус поморщился, неожиданно почувствовав себя извращенцем, стоя в ее стенном шкафу и мечтая о ней.
Тотчас закрыв дверь шкафа, он вышел из комнаты. Коридор был окрашен в ярко-желтые цвета, которые были немного неприятны его чувствительным глазам Темного Охотника. Двери комнаты в конце коридора были приоткрыты, откуда виднелась прибранная, со вкусом декорированная спальня. Он заметил серебристое с блестками платье лежащее поперек антикварной кровати и рядом стоял кудрявый черноволосый парик на специальной поролоновой подставке в форме головы.
– О, привет, милашка, - поприветствовала Марла, которая, судя по всему, только приняла ванную.
На ней был розовый халат, а на очевидно лысой голове - тюрбан.
– Табби внизу.
– Спасибо, - поблагодарил он, склонив голову.
– O-o-o, хорошие манеры. Какой хороший шанс для Табби. Большинство парней, которых она таскала домой, неотесанные грубияны. Кроме Эша Партенопайуса, который замечательно воспитан. Но он тоже странный. Ты когда-нибудь встречал его?
– Да, я знаком с ним.
Она явно вздрогнула.
– O-o-o, мне нравится, как ты говоришь «знаком», сладенький. С таким замечательным акцентом. Теперь тебе лучше уйти, пока я не отняла еще больше твоего времени. Бог знает, как я могу заболтать тебя, если ты только позволишь.
Улыбаясь ее яркой мимике и прогонявшему его шиканью, он сделал ей ручкой, и закрыл двери. В Марле было какое-то чудное очарование.
Он спустился по превосходной, вишнёвой лестнице, выведшей его на маленькую площадку. Он поморщился, увидев справа наклейку «Биологически опасно», о которой говорила Табита. Повернув налево, он прошёл через пару застекленных створчатых дверей, явно нуждавшихся в ремонте, и очутился в маленькой столовой, где стоял старый бело-коричневый фермерский стол и стулья со спинками, видавшие лучшие деньки.