Поймать людоеда
Шрифт:
Они схватили Бушкевича и бросили в «собачник», что располагался в конце УАЗа.
– Везите его к себе. Также нужно прочесать путь от деревни до руин. У него было ружьё, из которого он стрелял. Нужно найти его. В доме номер 13 также лежит тело убитого. Перерезано горло. Нужно найти нож. Мы возьмём машину скорой помощи и поедем в соседний агрогородок. Там наш раненый сотрудник, – проговорил
Обменявшись парой слов, я сел к Максу, и под проблесковые маячки мы направились к Олесе.
Часть 3. Буйный
10 июня утром мы были у Олеси. Она была в тяжелом состоянии. В её теле застряла дробь. Десяток мелких шариков пробила её плоть. Местные врачи не могли ничего сделать поэтому Олесю срочно забрали в Минск, где ей предстояла тяжелая многочасовая хирургическая операция. Полковник был в курсе происходящих дел поэтому благодаря нескольким звонкам, всё было готово к прибытию Олеси.
Я сел в карету скорой помощи и приглядывал за ней. Она была бледной. Измученной. На грани гибели. Врачи, сидевшие рядом, поглядывали в приборы. У них на вооружении было всё необходимое, чтобы не дать ей умереть. Она несколько раз открывала глаза. Я сидел напротив, держа её руку. Она была моей напарницей всего два дня. Но мне было больно осознавать, что я могу её потерять. Не знаю, что меня тянуло к ней, или может я просто соскучился по женской руке. Может я спроецировал облик моей покойной жены на Олесе? Или же мне было её просто жаль, как человека? Человека, который ещё и жизни не повидал, сейчас находится на пути к забвению. Мне было не по себе от того, что я не мог проронить слезу, или сделать лицо более печальным и грустным. Мне казалось, что лицо моё давно не способно даже проявить что-то искренне, кроме злобы, недовольства, ярости, и гнева. Она видела меня, и в её голове наверняка мелькала мысль: «Неужели Илья совсем не имеет каких-либо эмоций?».
Спустя долгий час езды, мы наконец прибыли в Минск. Нашли нужную больницу, и вытащили Олесю. Я сопровождал её раненое тело, до самой операционной. Врачи уже обработали руки. Её положили на стол, надели
– Что с Олесей? Что случилось? – вдруг начал парень в кожаной коричневой куртке и маленького роста.
– В неё стреляли, – коротко ответил я, после чего направился на выход.
– Эй, погоди мужик. Ты кто такой? Вы вместе работаете? – продолжал противный коротышка.
– Коля. Это видимо тот её коллега, – предположил второй, в пальто и ровно выбритой бородой.
– Правильно, – ответил я, оттолкнув руку бородача.
– Это из-за тебя её подстрелили? – вдруг в ярости начал коротышка.
Мне было нечего ответить. Я был виноват, и в ответ лишь последовало моё молчание.
– Вижу сука по глазам. Виноват, – начал бородатый.
– Откуда вы вообще узнали, что мы здесь? Поезжайте домой, – произнёс я недовольно. – Вернетесь завтра. Сегодня вы её не навестите.
– Слухи быстро расходятся, – ответил бородач.
Моментально мне прилетел кулак в лицо от коротышки.
– Не углядел Олесю! Ещё и выпендривается мразь русская! – произнёс коротышка, замахнувшись ногой, чтобы пнуть.
– Оставь его, – проговорил, почёсывая бороду второй.
– Она второй день у вас, а уже смертельно ранена! – продолжал коротышка, которого держал за плечи напарник.
– Думаю он понял мысль, – произнёс бородач, после чего наклонился ко мне и протянул руку.
Я нахально убрал его поданную руку, и самостоятельно поднявшись, просто удалился. В любой другой ситуации, я бы сломал шею одному, и оторвал бы бороду второму вместе с подбородком или даже челюстью. Трогать их было нельзя. Они правы. Я виноват. Не углядел. Не прикрыл. Не сохранил. Они её друзья, им было свойственно так отреагировать.
Выбравшись наружу, я первым делом взял телефон.
– Макс, ты где? – начал я.
– Подъезжаю, – ответил он, после чего на дороге показался милицейский бобик.
Конец ознакомительного фрагмента.