Появляется всадник
Шрифт:
Она не задумалась, где видела это изображение раньше. И это ее не волновало. Едва увидев его, она поняла, что оно предназначено ей…
…и прикосновение холода, столь же легкое, как перо, и острое, как сталь, шевельнулось в центре ее живота.
Эремис тянулся за ней, пытаясь схватить за плечи и одновременно ударить. Только чутье подсказало ему в последний миг отстраниться и избегнуть опасности, пока она, теряя сознание, уплывала внутрь стены.
В свет ламп; на пол, оказавшийся настолько жестким, что у нее перехватило дыхание.
Она долго не могла
43. Единственное, что еще остается сделать
Свет был невероятным, дающим жизнь, словно солнечные лучи. Пока Териза ждала, что к ней вернется дыхание, она просто радовалась, что оказалась здесь, счастливая оттого, что удалось сбежать.
Затем Джерадин издал радостный вопль и бросился к ней. Хотя она не могла вздохнуть, он схватил ее в объятия и закружил, плача и смеясь одновременно.
— Териза, Териза! — Он вращал ее в танце дикой радости. Его счастье было столь искренним, что она прижалась к его шее и перестала волноваться, может дышать или нет. Если бы Мастер Барсонаж не схватил их обоих в свои медвежьи объятия, заставляя Джерадина остановиться, то Джерадин налетел бы с нею на зеркала и перебил бы их.
— Остановитесь, — выдохнул магистр. — Вы сошли с ума? Остановитесь. — Он сам был словно в лихорадке.
Через мгновение ее облегчение и возбуждение сменились жаждой глотка воздуха.
И Джерадин мгновенно остановился и опустил ее на пол, все еще крепко сжимая в объятиях.
— С тобой все в порядке? Териза, с тобой все в порядке? Я не мог найти тебя. Я не мог добраться до тебя. Я изменил зеркало в поисках тебя, но не смог найти. Я боялся за тебя. О, моя любовь, с тобой все в порядке?
Она постаралась кивнуть как можно убедительнее и тут наконец смогла вдохнуть более—менее свободно. Затем в свою очередь обняла Джерадина, шумно дыша ему в ухо, сжимая его с неженской силой, потому что все еще была переполнена впечатлениями от невероятных воплощений и угроз убийства. После встречи с Мастером Эремисом Джерадин был настолько дорог ей, что она прижалась к нему так, словно они составляли единое целое. Джерадин. Помоги мне.
Он собирался изнасиловать меня. Только для собственного удовольствия. И чтобы причинить боль тебе.
Джерадин.
Я убью его.
— Миледи, — серьезно сказал Знаток Хэвелок, словно стал совершенно другим человеком. — Это было очень здорово! Если вы действительно умеете делать подобные вещи, тогда любое его действие против вас вполне оправдано. На его месте я бы поступал точно так же.
— Доказательство, — пробормотал Мастер Барсонаж, которому уже не нужно было защищать зеркала Знатока.
— Я бы никогда не поверил в это. Доказательство. — Он словно бы погрузился в восторженные мысли. — Изображения реальны, независимы от зеркал независимы от самого Воплотимого. Король Джойс оказался прав во всем.
— Найти бы этого паскудного сукина сына, — ответил Хэвелок, возвращаясь в свое
Я убью его… Найл.
— Джерадин. — Териза отстранилась, чтобы поймать взгляд Джерадина. Пригодник подался вперед, чтобы поцеловать ее; но выражение ее лица остановило его. Быстро, чтобы он не успел разволноваться, она сказала:
— Они держат там Найла.
Он нахмурился, мгновенно поняв причину ее озабоченности.
— Мы знаем это, — пробормотал он. — Точнее, предполагали…
— Я видела его. — Вернее, не совсем видела; но Териза и так спешила все объяснить. — Я беседовала с ним. Он узник Эремиса. Его держат в том же месте, куда он доставил меня. В Эсмереле. — Эремис хотел, чтобы Найл видел, что он сделает со мной. Чтобы причинить тебе как можно больше боли. — Мы должны вытащить его оттуда. Он…
Она чуть не ляпнула «сломлен морально. Эремис сломил его дух».
— Она изменила изображение, — вмешался Мастер Барсонаж, торопясь высказаться. — Она на расстоянии использовала зеркало, в котором не было ее изображения, и она меняла его, пока не появилась в этом зеркале. Джерадин не смог бы этого сделать. Плоские зеркала не подчиняются ему. И она не смогла бы этого сделать, если бы не была совершенно реальной, независимой ни от кого. Было бы глупостью представить, что женщина, созданная зеркалом, могущественнее, чем зеркало, создавшее ее.
— Кого это волнует? — довольно спросил Хэвелок. — Она женщина. Вот в чем дело. Мы не можем ей верить. Мы не можем верить ему. — Он говорил словно заботливый дядюшка. — Посмотри на него. Он такой же глупец, как Джойс. Готов умереть ради нее. Если что—то пойдет не так, он кинется спасать ее, а не нас.
Териза с Джерадином не слушали его. Когда она пришла в себя, оба они машинально обернулись и посмотрели на зеркало, доставившее ее сюда.
Изображение в нем было темным, почти непроницаемо черным. Вероятно, Териза различила бы полуразмытые тени — кровать? — дверной проем? — будь у нее время; но прежде чем она принялась изучать изображение, оно начало таять. Свет вытеснял тьму; вместо неясных теней появился песок. Через мгновение в зеркале появилась все та же картина: пустыня где—то в Кадуоле. Подул ветер, взметая тонкие струйки песка на гребне дюны.
— Найл! — Новая боль прошила ее: потеря, с которой она не могла смириться. — Он был там, в той комнате. Мы могли бы достать до него — спасти его…
Стараясь сдерживаться, Джерадин пробормотал:
— Для того чтобы изменения сохранялись, требовались усилия. Едва ты расслабилась, основное изображение вернулось.
Именно это и произошло на второй день твоего пребывания здесь, когда ты увидела в плоском зеркале Сжатый Кулак. — Было ясно, что он продолжает говорить лишь для того, чтобы помочь ей, дать пищу для размышлений, пока она не успокоится. — Ты так удивилась, увидев в моем зеркале Сжатый Кулак, что невольно воссоздала это изображение в плоском зеркале. Но как только мы с Эремисом отвлекли тебя, ты расслабилась, и основное изображение заняло свое законное место.