Пой, Менестрель!
Шрифт:
Аннабел не отвечала, машинально отдирая лепившийся по краю скамейки мох. Разговор с любым другим вельможей она завершила бы фразой: «Потрудитесь, милорд, исполнить мою волю». Артур, однако, был другом и заботился о ее же благе. «Так и Маргарет, — подумалось вдруг ей, — не смогла отвергнуть совет отца». Правда, Артур не требовал, чтобы она отказалась от любви, предала Стрелка. Он просил всего-навсего об отсрочке и для такой просьбы имел все основания. Чем умереннее была просьба, тем жестче, грубее прозвучал бы отказ.
Артур напряженно наблюдал за ней. Достаточно Аннабел проявить свою волю, достаточно,
— Вы уходите на войну, — тихо проговорила Аннабел. — Если я его потеряю?
Артур понял, что победил. Это «если» было отступлением. Но радости победы он не ощутил. Неуверенно поклонился. Принцесса жестом позволила ему удалиться. Дойдя до поворота дорожки, Артур оглянулся. Аннабел все так же сидела на скамье, бессильно уронив руки на колени. Артур с трудом удержался, чтобы не кинуться назад. Гадкое, тошнотворное чувство не покидало его, как было однажды, когда случайно затоптал перепуганного птенца. Стоит вернуться: «Аннабел, я передумал…» — и на сердце полегчает. Усилием воли Артур подавил это желание. Отказаться от достигнутого? Что может быть глупее? Да и Аннабел заподозрит неладное.
«Нет, — говорил он себе, удаляясь от скамьи. — Пусть на мою долю выпадет хотя бы честь победы над каралдорцами. Выиграю битву, вернусь со славой — тогда Стрелок и станет королем. Никто не осмелится заявить, будто я носил мантию Великого Лорда зря. Мое имя останется в памяти…»
Шаги Артура становились все легче — ведь он уже не мог видеть Аннабел.
Кратки слова прощания. Того, что на сердце, не выскажешь.
— Вернись.
— Вернусь.
Кони взнузданы, в седлах всадники, взвиваются стяги — королевский лев выступает навстречу черному ворону Каралдора.
Ряд за рядом выезжают из ворот всадники — Великий Лорд выводит из города королевскую дружину.
Так же как в день празднества, стоят по обеим сторонам дороги горожане. Только не слышно ни шуток, ни смеха. Мужчины хмурятся, женщины вытирают покрасневшие глаза. Мерно стучат копыта. Пыль столбом поднимается в воздух. На небе ни облачка, на сверкающие доспехи всадников больно смотреть.
Великий Лорд едет впереди. За плечами его — пурпурный плащ, у бедра — знаменитый «Грифон», светлые волосы скрыты под шлемом, но забрало поднято, и прежняя чарующая улыбка обещает подданным победу, благополучие, безмятежные дни…
И рассвет не покажется ясным,
И полнеба застелет дым.
Солнце встало щитом черно-красным,
Только черен город под ним.
Весельчак, пересмешник бродяга,
Черт-не-брат! и жизнь — благодать.
Под каким неизвестным флагом
Ты опять ушел воевать?
Кем ты призван и кем ты отмечен,
По какому идешь пути?
Я тебя никогда не встречу,
Ты меня не сможешь найти.
Я уйду, не закончив сраженья,
А тебе — умирать в бою.
И не встретятся наши тени
Даже в том, далеком краю.
Мчатся
И хороших не жди вестей.
Черный город на алом фоне
Убивает своих детей.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Корону за коня — и в путь-дорогу.
Еще не выпал снег, и листья клена
Еще красны. Еще тепла немного
Успеешь получить. Еще вороны
Не разорвали криком небосклона.
Еще светло, твой путь еще нетруден,
Еще мороз дыхания не студит,
Пути еще открыты и легки.
Зазолотится лес — и ты забудешь…
Еще не сбиты ржавые замки.
И день тебя хранит — и ночь в подмогу.
Строй замки из фанеры и картона
И прочь гони нежданную тревогу.
Увядшее опять раскрась зеленым,
Представь тебя забывшего — влюбленным,
И пусть его влюбленность вечной будет,
И кончится позор проклятых буден,
И все печали будут далеки.
Там, в кладовой для пыточных орудий,
Еще не сбиты ржавые замки.
Как смертна красота и как убого
Под небом установлены законы!
Дорога монотонна и полога.
И всяк, к своей судьбе приговоренный,
Куда-то рвется, бьется, окрыленный
Или бескрылый… Полно, все там будем.
Любой корабль в нужный порт прибудет,
Приколоты к бумаге мотыльки,
И лишь до той поры свободны люди,
Пока не сбиты ржавые замки.
Так прочь! Еще не властен прокаженный,
Еще не пробуждаются драконы,
Еще не поумнели дураки.
Еще не пахнет в воздухе паленым,
Еще не сбиты ржавые замки.
Победа! Загоняя коней, мчатся в столицу гонцы. Победа! На всех площадях под пение труб выкрикивают глашатаи великую новость. Победа! Великий Лорд разбил каралдорцев. Могуч каралдорский король. Вывел он бессчетное войско на равнину к Поющим Камням. И стояли войска друг против друга двое суток. Ждал каралдорский король счастливого часа. Но не помогли ему ни маги, ни предсказатели, как сшиблись у Поющих Камней воины, как лев и ворон принялись рвать и терзать друг друга. Да разве под силу ворону заклевать льва? Падаль — пища его. Бежал с поля боя каралдорский король и войско его: и пешие, и конные, и лучники, и рыцари. Знамя с черным львом утвердилось на равнине. А подле него — стяг с алыми маками и блистающим мечом, каждый удар которого прославляли придворные поэты.
…Войско возвращалось из похода. Наемные отряды, составлявшие ударную силу, были размещены в укрепленных лагерях у границы. Владетельные сеньоры со своими воинами направлялись к родовым замкам. К столице приближалась лишь королевская дружина.
Кончался октябрь. Землю укрывала побуревшая листва. Низкие, набухшие тучи пророчили снегопады. Грязь на дорогах затвердела, и поутру лужи похрустывали ледком. Днем, правда, разогревало, и некоторые смельчаки скидывали теплые плащи и даже куртки, но к вечеру налетали студеные ветра, напоминая, что зима не за горами. Разводились костры, руки с жадностью тянулись к пламени. Дымящийся в кружках напиток бодрил тело, а душу согревали песни.