Повести

Гофман Генрих Борисович

Пепек и Ольга Франтишкова разослали доверенных людей в окрестные населенные пункты с призывами к населению о вступлении в партизанский отряд. В деревне Селаш на этот призыв откликнулось около двадцати местных жителей различного возраста. Люди приготовились идти в лес и ждали лишь представителей партизанского отряда.

Февральское солнце растопило снег. Вдоль деревенской улицы зажурчали первые ручьи. Люди толпились возле домов, кое-кто забрел в корчму. В это время на окраине деревни показались вооруженные солдаты. Одеты они были в потрепанную

форму старой чехословацкой армии. Изодранные шинели, обросшие щетиной лица, прохудившаяся обувь — все говорило о том, что люди долгое время скитались в лесу.

— Мы партизаны! — представился один из них. — Кто из вас пойдет в партизанский отряд? Кто хочет освобождать нашу землю от проклятых бошей? — спросил он.

Думая, что эти люди пришли за ними из отряда «Ольга», селяне дружелюбно встретили незнакомцев. Вскоре все добровольцы собрались возле корчмы. Один из пришельцев произнес перед ними краткую речь, призвал к смертельной борьбе с оккупантами. Говорил он на русском языке, а один из сопровождавших его переводил эту речь на чешский.

— Фронт уже близко. Наши армии наступают. И ваш долг с оружием в руках бить нашего общего врага — немецких фашистов! — закончил оратор.

Лесник Коварж попросил было показать документы, но агитатор дружелюбно рассмеялся ему в ответ:

— Какие же партизаны носят при себе документы? Вот они, наши документы, — он похлопал по висевшему на груди автомату. — Итак, всех, кто хочет бороться с германской армией, прошу собираться! Мы отправимся в лес, где нас ждут партизаны и наш командир. Там получите оружие.

Добровольцы разошлись по хатам и вскоре вернулись с котомками и вещевыми мешками. Пришельцы построили их в колонну и повели в лес. Среди добровольцев был и секретарь селашского самоуправления Пржеровский. Проходя мимо лесника Коваржа, который в нерешительности стоял возле своего дома, он стал его уговаривать идти вместе с ними. Но, почувствовав что-то недоброе, лесник наотрез отказался.

Остальные тоже стали его уговаривать, но, не добившись согласия, оставили Коваржа в покое. В последний момент Коварж успел бросить предостерегающий взгляд Пржеровскому, и тот, незаметно выйдя из строя, зашел в его дом.

Добровольцы бодро направились к лесу. Вскоре все они скрылись за массивными стволами деревьев.

А минут через двадцать из того же леса вышли четыре немецких солдата и, спустившись в долину, пошли к Бабьему Коуту, где размещался небольшой немецкий гарнизон. Увидев их из окна своего дома, лесник Коварж решил послать человека в партизанский отряд «Ольга», чтобы сообщить о случившемся. Но в это время в лесу рассыпалась частая дробь автоматных очередей.

Селянка Алоизия Шпачкова, полагая, что это немцы напали на партизан и селашских добровольцев, схватила корзину, с которой часто ходила за еловыми шишками, и побежала в лес, на грохот выстрелов, чтобы посмотреть, что там происходит.

Но к месту разыгравшейся трагедии она подоспела слишком поздно. Она не видела, как мнимые партизаны,

подосланные фашистским агентом Франтой Великим, довели селашских добровольцев до перекрестка лесных дорог на Бунч и усадили их на опушке большой поляны. Тот, кто всего тридцать минут назад переводил речь русского «партизана», снял с плеча немецкий автомат и начал объяснять селянам, как пользоваться этим оружием. Он же сообщил, что сейчас его товарищи принесут автоматы для всех добровольцев.

Неторопливой походкой к нему подошел высокий человек в кожаном пальто и шляпе, из которой торчало небольшое перо.

— Генук! — резко оборвал он своего товарища и, повернувшись к добровольцам, уже на чешском языке добавил: — Комедия окончена. Вы в руках гестапо!

В тот же миг они оба отскочили в сторону и вместе с другими провокаторами открыли огонь по сгрудившимся на земле селянам.

Ужас охватил безоружных людей. Немецкие пули косили их, опрокидывали наземь.

Франтишек Млынек и Иозеф Мошнярж, еще не задетые пулями, поднялись на ноги и бросились наутек. Мошнярж помчался к дороге, ведущей в деревню. Но и там в кювете уже засели в засаде немцы. Бедняга, обливаясь кровью, упал в подтаявший снег с простреленной головой.

А Млынек, метнувшийся в другую сторону, устремился к лесной чаще. Все свои силы вкладывал он в этот бешеный бег. Ветер свистел в ушах, пули звенели над головой. Но видимо, он родился под счастливой звездой — ни одна пуля не коснулась его. Франтишек Млынек, единственный из всех добровольцев Селаша, остался в живых. Он-то и поведал партизанам и местным жителям об этой трагедии.

Алоизия Шпачкова подошла к месту гибели односельчан, когда с ними все уже было покончено. Гестаповцы задержали ее неподалеку от окровавленных трупов. Фашисты не пожелали оставить в живых свидетельницу этой бойни. И хотя Алоизия Шпачкова говорила, что пришла в лес только за еловыми шишками, слезно молила о пощаде, ее не помиловали. Надругавшись над женщиной, гестаповцы зверски убили ее. Изуродованное, исколотое ножами тело несчастной нашли потом возле перекрестка лесных дорог. Это была двадцатая по счету жертва села Селаш.

После расстрела добровольцев убийцы ограбили мертвых. Они сняли со всех жертв часы, кольца, из карманов забрали деньги, не забыли выломать у мертвецов золотые зубы.

Злодейское убийство чешских людей потрясло не только жителей окрестных сел. Весь отряд «Ольга», узнав о случившемся, поднялся по тревоге. Все партизаны, кроме часовых, бросились преследовать фашистских агентов. В короткой схватке они уничтожили нескольких гестаповцев. Остальным удалось скрыться в лесной чащобе.

На трех повозках перевезли в деревню Селаш погибших в лесу добровольцев. Их с почестями похоронили на местном кладбище. Весь партизанский отряд «Ольга» собрался в деревне. Велико было горе родных, близких. Ненавистью к фашистам горели сердца односельчан, и почти все уцелевшие мужчины деревни Селаш записались тогда в партизаны.