Повести

Васильев Борис Львович

–  Все вижу, полковник Деев, - сказал Бессонов.
– Что хотите добавить?

–  Товарищ командующий, - заговорил Деев неестественно низким голосом, - полк Черепанова, два артдивизиона и танковый полк Хохлова дерутся в полном окружении, на исходе боеприпасы… в ротах большие потери… подошла немецкая пехота в бронетранспортерах.
– Взмывший каскад ракет снова проявил это ждущее от Бессонова облегчения лицо Деева, и он, с хрипом выдохнув воздух из выпуклой груди, договорил: - В полку майора Черепанова танки атаковали капэ. Майор Черепанов, кажется, ранен. Связь оборвалась только

что.
– Передохнув, Деев тяжело шагнул к Бессонову.
– Товарищ командующий, в сложившейся обстановке… очень опасаюсь, что полк Черепанова не выстоит и часа, сомнут… Простите, товарищ командующий, прошу лично вашего разрешения…

–  На что именно?
– уточнил Бессонов.

Деев проговорил вздрагивающим упрямым голосом:

–  Прошу вашего разрешения оставить на час энпэ дивизии, наведаться в полк Черепанова, самому выяснить все в полку и принять решение на месте, товарищ командующий.

Быстрые малиновые огоньки - отблески трассирующих пуль - светились в глазах Деева, на красном его лице. Бессонов посмотрел внимательно.

–  Каким образом вы это сделаете? Прорветесь в окруженный полк? Так, по-видимому?

–  До батальонов Черепанова от высоты километра два, товарищ командующий.
– Деев показал вниз.
– Прорвусь с автоматчиками. Три броска - и там. Это полдела, товарищ генерал.

И, испытывая вдруг незнакомый укол нежности к Дееву, такой внезапный, что опять спазмой сдавило горло, Бессонов не мог отказать ему сразу «Что ж, вот судьба подарила мне командира дивизии», - подумал Бессонов и, снизу вверх глядя на мелькание отсветов в отчаянных глазах Деева, повторил:

–  Значит, прорветесь с автоматчиками?

–  Я еще недавно командовал батальоном, товарищ генерал. В сорок первом. На Брянском. Еще не отвык.

–  Сколько вам лет?
– глухо спросил Бессонов.

–  Двадцать девять, товарищ командующий.

–  Хочу, чтобы вам исполнилось тридцать, - сказал Бессонов и сделал отсекающий жест.
– Идите и исполняйте обязанности командира дивизии, а не командира батальона!

–  Товарищ командующий… - почти просяще выговорил Деев, - прошу вас мне разрешить…

Но Бессонов прервал его тихо и непререкаемо:

–  Вы меня не поняли? Я сказал: идите и исполняйте обязанности командира дивизии. Послать немедленно людей на связь с Черепановым. И передайте от меня лично: надеюсь на его терпение. Выстоять, вытерпеть этот натиск, Деев. Нельзя думать, что у них резервы неисчерпаемы.

–  Товарищ командующий, я хотел бы…

–  Идите, полковник. Заставляете повторять.

–  Слушаюсь, товарищ командующий, - упавшим, обреченным голосом произнес Деев, и огромная фигура его, загородившая проход траншеи, повернулась чересчур медленно, и Деев зашагал в потемки траншеи, исчез в блиндаже.

–  Вот ведь как, товарищ генерал!
– восторженно воскликнул Божичко, с завистью глядя в сторону блиндажа.
– Деев - это все-таки полковник не зря! Расстроился ведь… А действительно, три броска - и там!

Бессонов не посмотрел вслед Дееву, ибо знал, что не отменит своего решения. Однако он тоже подумал, что этот, в сущности, очень молодой командир дивизии подавлен, обескуражен

сейчас, ибо не сомневался, что получит разрешение командующего прорваться немедля к окруженному полку, с надеждой, как ему представлялось, спасти сжатый в танковых тисках полк от разгрома или позора.

–  А действительно не так далеко до Черепанова, - сказал Божичко.
– Рискнуть бы!

Бессонов молчал, наблюдая за спутанными выплесками встречного огня батарей по северному берегу, куда были выдвинуты истребительно-противотанковые дивизионы и где проходил рубеж обороны двух полков - стрелкового и танкового, за неясным шевелением розоватых квадратов наших и немецких танков на улочках северобережной части станицы. Черепановские батальоны и отдельный танковый полк Хохлова упорно и отчаянно вели бой, но все-таки не сумели сдержать натиск прорвавшихся немцев. «Что ж, значит, пора вводить второй эшелон - триста пятую дивизию. Вводить, пока не поздно».

А над головой свистело, хлестало, загоралось небо трассами, косматыми искрами сносимых на скаты высоты ракет, и было похоже, что немецкие автоматчики обошли НП с запада, просочились из станицы к подножию высоты.

–  Ползают они где-то под носом!..
– сказал Божичко с раздумчивой подозрительностью.
– Прочесать бы высоту, что ли, товарищ генерал? Обнаглели, гады, вконец!

–  Если бы, конечно, три броска - и разомкнуть кольцо вокруг полка Черепанова, - послышался рядом голос Веснина, и, обернувшись, Бессонов увидел его в двух шагах.
– Эх, Петр Александрович, я печенками понимаю Деева! Никак невозможно видеть, как на глазах гибнет полк Черепанова.

Тоже высокий, но по сравнению с глыбообразным Деевым легкий, в белеющем полушубке, крест-накрест стянутый портупеями, Веснин крутил в пальцах очки, и, показалось, сине блестели его зубы, прикусившие нижнюю губу.

–  Положение Черепанова действительно катастрофическое, - продолжал Веснин, подходя к Бессонову ближе.
– Потери в батальонах огромные. И не заметно, чтобы немцы скоро выдохлись… Наседают и наседают. Не пора ли привлечь на помощь Дееву триста пятую? Честное слово, пора!

–  Наденьте очки, Виталий Исаевич, - сказал вдруг Бессонов и чугунной ношей почувствовал всю тяжесть своего сдерживающего опыта и эту завидную молодую легкость эмоционального Веснина. И прибавил: - По высоте автоматчики ползают. Так и случайную смерть можно не увидеть… А насчет триста пятой вы не ошибаетесь - пора. Да, пора. И будем надеяться, Виталий Исаевич…

–  Живу надеждой, Петр Александрович, - сказал Веснин и повторил: - Нет, не скоро они здесь выдохнутся. Для них тут: или - или…

–  Для нас также, - медлительно проговорил Бессонов.

А высота гудела под нахлестами ветра, под накатами боя, то будто взлетала к освещенному небу, пышно иллюминированная рассыпчатым ливнем ракет, то опадала в темноту; быстрые светы и тени ходили по ней, шевелились в траншее, озаряя лица, гасли, бросая черноту в глаза.

–  Товарищ генерал! Прошу вас в блиндаж! Прошу в блиндаж!
– крикнул Божичко и сорвался с места, бросился к ходу сообщения, предупреждая кого-то свирепым окликом: - Сто-ой! Кто такие?