Повести
Шрифт:
– Зато лесами. А леса здесь погибельные: армия спрятаться может, не то что два человека.
– Если так… - заволновалась Осянина.
– Если так, то надо охране на железную дорогу сообщить.
– Кирьянова сообщит, - сказал Васков.
– Мой доклад - в двадцать тридцать ежедневно, позывной "17". Ты ешь, ешь, Осянина. Топать-то весь день придется…
Через сорок минут поисковая группа построилась, но вышли только через полтора часа, потому что старшина был строг и придирчив:
– Разуться всем!..
Так и есть: у
Сорок минут преподавал, как портянки наматывать. А еще сорок - винтовки чистить заставил. Они в них ладно, если мокриц не развели, а ну как стрелять придется?..
Остаток времени старшина посвятил небольшой лекции, вводящей, по его мнению, бойцов в курс дела:
– Противника не бойтесь. Он по нашим тылам идет, - значит, сам боится. Но близко не подпускайте, потому как противник все же мужик здоровый и вооружен специально для ближнего боя. Если уж случится, что рядом он окажется, тогда затаитесь лучше. Только не бегите, упаси бог: в бегущего из автомата попасть - одно удовольствие. Ходите только по двое. В пути не отставать и не разговаривать. Если дорога попадется, как надо действовать?
– Знаем, - сказала рыжая.
– Одна - справа, другая - слева.
– Скрытно, - уточнил Федот Евграфыч.
– Порядок движения такой будет: впереди - головной дозор в составе младшего сержанта с бойцом. Затем в ста метрах - основное ядро: я… - он оглядел свой отряд, - с переводчицей. В ста метрах за нами - последняя пара. Идти, конечно, не рядом, а на расстоянии видимости. В случае обнаружения противника или чего непонятного… Кто по-звериному или там по-птичьему кричать может?
Захихикали, дуры…
– Я серьезно спрашиваю! В лесу сигналы голосом не подашь: у немца тоже уши есть. Примолкли.
– Я умею, - робко сказала Гурвич.
– По ослиному: и-а, и-а!
– Ослы здесь не водятся, - с неудовольствием заметил старшина.
– Ладно, давайте крякать учиться. Как утки.
Показал, а они засмеялись. Чего им вдруг весело стало, Васков не понял, но и сам улыбки не сдержал.
– Так селезень утицу подзывает, - пояснил он.
– Ну-ка, попробуйте.
Крякали с удовольствием. Особенно эта рыжая старалась, Евгения (ох, хороша девка, не приведи бог влюбиться, хороша!). Но лучше всех, понятное дело, у Осяниной получалось: способная, видать. И еще у одной неплохо, у Лизы, что ли. Коренастая, плотная, то ли в плечах, то ли в бедрах - не поймешь, где шире. А голос лихо подделывает. И вообще ничего, такая всегда пригодится: здорова, хоть паши на ней.
Не то что пигалицы городские - Галя Четвертак да Соня Гурвич, переводчица.
– Идем на Вопь-озеро. Глядите сюда.
– Столпились у карты, дышали
– Ежели немцы к железке идут, им озера не миновать. А пути короткого они не знают: значит, мы раньше их там будем. До места нам верст двадцать - к обеду придем. И подготовиться успеем, потому как немцам, обходным порядком да таясь, не менее чем полста отшагать надо. Все понятно, товарищи бойцы?
Посерьезнели его бойцы:
– Понятно…
Им бы телешом загорать да в самолеты пулятъ - вот это война…
– Младшему сержанту Осяниной проверить припас и готовность. Через пятнадцать минут выступаем.
Оставил бойцов: надо было домой забежать. Хозяйке еще до этого поручил сидор собрать, да и захватить кое-чего требовалось. Немцы - вояки злые, это только на карикатурах их пачками бьют. Требовалось подготовиться.
Мария Никифоровна собрала, что велел, даже больше: сала шматок положила да рыбки вяленой. Хотел ругнуть, но передумал: орава-то, что на свадьбе. Сунул в сидор патронов побольше для винтовки и нагана, пару гранат прихватил: мало ли что может случиться.
Хозяйка глядела испуганно, тихо: глаза - на мокром месте. И тянулась, уж так вся тянулась к нему, хоть и не двигалась с места, что Васков не выдержал, руку на голову ее положил:
– Послезавтра вернусь. Либо - крайний срок - в среду.
Заплакала. Эх, бабы, бабы, несчастный вы народ! Мужикам война эта - как зайцу курево, а уж вам-то…
Вышел за околицу, оглядел свою "гвардию": винтовки чуть прикладом по земле не волочатся.
Вздохнул Васков.
– Готовы?
– Готовы, - сказала Рита.
– Заместителем на все время операции назначаю младшего сержанта Осянину. Сигналы напоминаю: два кряка - внимание, вижу противника. Три кряка - все ко мне.
Засмеялись девчонки. А он нарочно так говорил: два кряка, три кряка. Нарочно, чтоб засмеялись, чтоб бодрость появилась.
– Головной дозор, шагом марш! Двинулись.
Впереди - Осянина с толстухой. Васков обождал, пока они скрылись в кустах, отсчитал про себя до ста, пошел следом.
С переводчицей, что под винтовкой, подсумком, скаткой да сидором, гнулась, как тростинка… Сзади шли Комелькова и Галя Четвертак.
4
За бросок к Вопь-озеру Васков не беспокоился: прямую дорогу туда немцы знать не могли, потому что дорогу эту он открыл сам еще в финскую. На всех картах здесь топи обозначались, и у немцев был один путь: в обход, по лесам, а потом к озеру на Синюхину гряду, и миновать гряду эту им было никак невозможно. И как бы ни шли его бойцы, как бы ни чухались, немцам идти все равно дольше. Раньше чем к вечеру они туда не выйдут, а к тому времени он уже успеет перекрыть все ходы-выходы. Положит своих девчат за камни, укроет ненадежнее, пальнет разок для бодрости, а там и поговорит. В конце концов одного и прикончить можно, а с немцем один на один Васков схватки не боялся.