Повести
Шрифт:
— Полно! — сказал он, взял Свенельдова коня за повод и властно потянул его за собой.
Старик, опустив голову, стоял неподвижно, пока они не съехали с пашни и не углубились в лес.
Столетние сосны обступили всадников, и вскоре снова укрыла их чаща. Оба молчали. Тени играли на их одежде и лицах. Ветви хлестали их по ногам.
Потом Святослав проронил чуть слышно:
— Правду сказал он — жаден отец был; по заслугам и смерть принял.
— Смердам не верь! — отозвался Свенельд. — Будешь щадить их — чем жить станешь? Лучше пойдем на них с дружиною, выбьем всех из лесов да посадим
— Нет! — сказал Святослав. — Не для единой корысти меч носим! Растет наше княжество, и врагов у нас год от году все больше. Со смердами сейчас биться не стану. Первое дело — за землю русскую постоять!
Самых сильных и храбрых людей набрал Святослав в свою дружину и, когда исполнилось ему двадцать два года, начал ходить с нею в степь.
Печенеги кочевали в степи. Питались они просом, а жили в двухколесных повозках. Оружием им служили кривой лук, стрелы, кинжал и трехгранный меч. Они угрожали Киеву и нападали на торговые караваны. У них было много скота, и они передвигались вместе со своими стадами. Их воины возили с собой на конях все, что имели: серебряные пояса, убогую утварь, сбрую и ножницы для стрижки овец.
Святослав быстро нагнал страх на кочевников. «Иду на вас!» — извещал он их перед каждым своим походом. И они стали бояться самого имени этого князя, который не знал ни страха, ни устали и ходил легко, как барс.
Он не брал с собой ни возов, ни котлов, чтобы не варить никакой пищи, но, нарезав тонкими ломтями мясо, сам пек его на углях. То же делала и дружина. В походах он спал под открытым небом, расстелив на траве войлок и подложив под голову седло.
Усмирив печенегов, Святослав пошел на Оку, где жили вятичи, и спросил их:
— Кому вы дань даете?
Они отвечали:
— Хазарам; платим дань от каждой сохи.
Святослав сказал:
— Вы — русское племя, платите дань Киеву!
Потом он начал строить ладьи и, когда они были построены, велел дружинникам сесть за весла и повел их вниз по Оке.
Он решил идти на хазар, владевших Волгой и не пускавших киевлян в восточные страны. И еще потому хотел он сразиться с хазарами, что брали они дань с русских, живших на Оке и на Дону.
Хазарское царство было обширно. Жили хазары на Волге, и на Кавказе, и по берегам Каспийского моря: владения их простирались до реки Яика и даже до Уральских гор.
В волжском устье стоял их главный город Итиль, [70] куда из разных стран приходили торговые караваны. Хазары разводили овец, иные же из них ремесленничали. Воины их сражались саблями — оружием, заостренным лишь с одной стороны.
Но хранилось на Руси предание, будто хазары, впервые увидев русский меч, сказали: «Наши сабли служат нам одной стороною, а у этих оружие с обеих сторон остро: будут брать они дань с нас и с других племен».
И вот киевский князь пошел на хазар.
70
На месте древнего хазарского Итиля ныне находится Астрахань.
Волга понесла ладьи Святослава. С пустынных берегов следили за ними люди. Они видели незнакомых воинов в острых шлемах и железных кольчугах: у всех у них
Ладьи задержались у города волжских болгар, издавна владевших устьем Камы. Болгары преградили русским дорогу, но те разбили их и продолжали свой путь.
По широкой реке понеслись дружинники к морю.
Просторы новых земель лежали за низкими берегами; в тихую воду гляделись зеленые крутояры; как полки, стояли на кручах леса.
В конце лета воины подошли к хазарской столице. Вихрем налетели они на ее крепкие стены, разорили дворец правителя, сожгли городские рынки и оставили только прах да горячий пепел там, где стоял шумный Итиль…
По Каспийскому морю, которое в те времена называлось Хазарским, направились русские к западным его берегам.
Разгромив там хазар и разрушив два их города на реке Куме, Святослав бросил ладьи и пошел на Кубань.
Тут встретили его кавказские племена — касоги и ясы [71] — и заставили снова взяться за меч.
71
Касоги и ясы — предки нынешних адыгейцев и осетин.
С боем пробиваясь сквозь лесные завалы, вышел он на берег Азовского моря и там, в городе Тьмутаракани, встретил родных по крови людей.
То были русские, с давних пор обитавшие на прикавказских равнинах; они жили в мирном соседстве с ясами и касогами, не подвластные князьям Киевской Руси.
Но Святослав стал у Азовского моря, утвердил приморские земли под своею властью и сказал дружине:
— Тьмутаракань и Киев отныне будут одно!
Тогда Свенельд, бывший при нем безотлучно, спросил его:
— Как думаешь — отдыхать ли после дел, тобой совершенных, или поразмыслим, что надобно еще довершить?
— Не знаю. Жду слова старейшего, — сказал Святослав и посмотрел на Свенельда.
Старый воин стоял перед ним, скрестив на груди руки. Были они тверды, как серый днепровский камень, и могли еще крепко держать меч.
— Ты разрушил, — сказал он, — Хазарское царство, грозою прошел по Волге и сделал свободным для нас Волжский путь. Мы стоим в Тьмутаракани, ты теперь уже сосед Тавриды, а там находится Корсунь [72] — владение греческого царя…
72
Корсунь — русское название Херсона, или Херсонеса Таврического, древнего города на юго-западном берегу Крыма. Развалины Херсонеса обнаружены вблизи нынешнего Севастополя.
— Да, — подтвердил Святослав, — теперь мы соседи Царьграда.
— Но Царьград, — продолжал Свенельд, — этого тебе не простит. Греки и новый их царь Никифор коварны — сами ищут корысти в чужих землях, а нам повсюду путь заступают. Не по нраву им будет такой сосед, как ты.
— Русский меча не боится. Говори прямо, к чему клонишь.
— К тому, что войны с греками нам не миновать.
— Каков князь — такова и дружина: я устали в ратном деле не знаю, не посрамят меня и воины мои.