Повести

Сергеев Юрий Васильевич

Удалось выяснить, что руководил этой Организацией один человек. И это была женщина! В такое не поверили.

Изуродованная «благоприобретённой эмансипацией», загнанная работой, голодная и холодная русская баба давно была сброшена со счетов мировой политики.

Застонали подпольные миллионеры и биржевики, нахапавшие в смутное время огромные деньги; они были обложены непомерной, но всё же, разумной данью, стимулирующей их деятельность… И правом на молчание.

В любых иных случаях следовало немедленное разорение и катастрофа. На очередном съезде

воров было принято сногсшибательное решение о выделении миллионов рублей из теневого оборота на восстановление церквей, на помощь малоимущим и детским домам. И… полутора миллиардов на возрождение Храма Христа Спасителя.

В зонах создавались патриотические «штрафные роты» на случай нападения на Россию.

В новом правительстве России творилось что-то невообразимое.

Годами проверенные демократы вдруг испуганно принимали несусветные решения, некоторые подавали в отставку, спешно удирая за границу, другие — блокировали так нужные Западу законы о передаче Курил Японии, ликвидации ядерного оружия в одностороннем порядке, по роспуску армии и подготовке России к колонизации.

На Украине были отстранены от власти почти все неукраинцы, изгнаны с работы все демократические журналисты, а национальная гвардия выдвинула лозунги Петлюры…

Не обращая внимания на вой западной прессы и угрозы, на свою историческую родину хлынул оттуда невиданный еврейский поток, сравнимый, разве, с новым исходом.

Просочились сведения о контактах Организации с русской и славянской диаспорой в Америке и Канаде, Аргентине и Австралии. Россия оставалась, как и вовеки — непредсказуемой. Непонятной для компьютерного Запада…

…И эти русские хаккеры… освоившие компьютеры так, что миллиарды долларов бесследно исчезали из самых защищённых банков Америки и Европы на подставные счета…

Из какой-то неведомой им Твери, прямо из своей малогабаритной квартиры, семнадцатилетний мальчишка, через Интернет, стал владельцем контрольных пакетов акций крупных трансконтинентальных корпораций…

Второй умелец подсунул в Америку такой вирус, что пришлось менять тысячи компьютеров в Интерполе и ЦРУ, пытавшихся его отловить в сети… Третий школьник — азартно сбивал спутники и топил подводные лодки… настоящие…

* * *

От Ростова до своей станицы Недвигина добралась на попутке. Шофёр проводил взглядом красивую женщину.

Она медленно шла по улице, придерживая на боку тяжёлую сумку, бережно неся в правой руке длинный сверток.

Словно почуяв его взгляд, женщина обернулась и приветливо помахала на прощание рукой. Шофёр, как и многие мужики его неспокойной и бездомной профессии, считал себя большим специалистом по женской части.

Но эта его потрясла. Она только один раз молча взглянула на него в ответ на предложение познакомиться поближе, и этого было достаточно. Его охолонуло такой силой, таким страхом и почтением перед этой силой, что он растерянно смолк до самой Недвиговки. Он долго смотрел ей вслед и смятённо промолвил:

— Вот это… ба-аба…

Он увидел, как

её встретили трое мужчин и парнишка, которого она обняла и передала ему длинный свёрток.

Тот обрадованно сорвал бумагу, и на солнце сверкнул клинок казачьей шашки… Она говорила всем что-то на ходу, поворачивая голову то к одному, то к другому, то к третьему…

Своей статью, уверенностью показались эти казаки шофёру натасканными телохранителями, каких видел он во множестве вокруг суетливых президентов…

Вера сидела в переднем углу, в красном углу своей родовой избы. Над её головой тлела лампадка. Неукротимый Спас глядел с древней иконы…

Стол ломился от казачьих закусок. Тут и холодец, и кисель, и мочёные яблоки с тёрном, золотилась копчёная чехонь, чебак и рыбец. Огромное блюдо с отборными раками краснело посреди стола.

Кроме взвара из груш, никакой выпивки. Это — неукоснительный закон. После ужина, когда посуду убрали. Вера озабоченно проговорила сидящим:

— Начнём о положении в Чечне… Вопрос о возвращении левобережья Терека казачеству Юга России решён, через три дня будет Указ правительства о реабилитации казачества, кроме терских, земли вернут Оренбургскому и другим войскам. Президент Казахстана уже подписал Указ по автономии. А теперь… У вас какие новости?..

Разговор кончили за полночь. Чётко и без лишней болтовни были решены многие вопросы, в завершение, делегат от Кубанского войска весело пошутил:

— Чего хочет женщина — того хочет Бог! Вот бы подивились наши деды, что атаманит казаками баба!

— Прекрати! — сурово взглянула она. — Во-первых, атаман у вас — Мещерин — вот он… С огромным трудом мы создали Организацию. Россия — вот наша вера! А раз так, я соглашусь с твоими словами… Бог хочет, чтобы Россия возродилась, это мозг и сердце планеты.

Бог хочет, чтобы жили свободными наши дети и внуки, не подвластные любой взвиршности и пакости иноземной. Потому нас и не сломить никогда. Бог хочет сохранить воинство святое Руси — казаков, оно сделало её огромной и богатой.

Бог хочет добра, а все грехи за зло к нелюдям, к нашим врагам, я беру на себя и отмолю их! Вы знаете, мы успели многое и предстоит ещё больше…

Хлынул поток беженцев из окраинных республик… это во благо России. Мы должны помочь русским устроиться на своей исконной земле, сплотить их милосердием, дать землю и жильё. На правительство надежды нет… Мы — русские люди!

Бог хочет, чтобы мы обнялись на краю пропасти, куда нас пихают, чтобы слились воедино и быстро поднялись с колен… Мало времени осталось… Надо неистово работать, как работали наши деды и прадеды… от зари до зари. Тогда дело пойдет.

Вера помолчала, оглядывая сидящих, поймала восторженный взгляд мальчишки от дверей горницы, судорожно сжимающего в руках булатный клинок Могутного, — устало и печально вздохнула… На миг встал перед её глазами последний час Дубровина.

Почуяв приближение смерти, он тайно связал плот, отослав её за грибами, но она поняла что-то неладное и вышла к реке.