Повесть о сыне
Шрифт:
Был чудесный солнечный день.
Могила Тараса Шевченко находится на высоком берегу Днепра. Отсюда на много километров видна наша родная река с её золотыми песчаными берегами и тихими заводями. Так без конца и стояла бы здесь, подставив лицо ласковому ветру, любуясь синим Днепром, вспоминая слова Шевченко:
У всякого своя доля
И свой путь широкий...
Вокруг могилы разросся фруктовый сад - весной здесь всё как в снегу от цветения яблонь, груш, вишен, слив. Есть ли уголок на нашей Родине краше!
Гулянье
И вот наступила волнующая минута открытия памятника. Потянули шнур огромное полотнище опустилось, и под аплодисменты и торжественные звуки оркестра перед народом появился вылитый из бронзы великий Шевченко.
Праздник не затихал до позднего вечера. Сколько у нас с Олегом разговоров было потом!
ЗА ТОВАРИЩА
В конце июля 1939 года Олег поехал в Донбасс, в Краснодон, погостить у своего старого друга - дяди Коли, теперь уже работавшего в Донбассе инженером-геологом. Много он рассказал Олегу о тяжёлом и почётном труде шахтёра, опускался с Олегом в шахту.
– Мама, - рассказывал Олег мне потом, - это какие-то совсем особые люди - шахтёры! Работают глубоко-глубоко под землёй. Но ведь без угля все заводы и паровозы станут. А какие они дружные, мама! Один за всех, и все за одного.
К началу учебного года Олег возвратился в Канев. Он хорошо отдохнул, был полон впечатлений и охотно рассказывал о том, что видел в Краснодоне.
Теперь он уже был учеником седьмого класса. Прибавилось ответственности, учёба требовала больше времени и сил.
Как и в Ржищеве, он весь ушёл в школьные занятия и общественную работу и вскоре стал одним из лучших учеников класса. Его полюбили доброго и справедливого товарища.
В каневской школе подобрался на редкость удачный коллектив учителей. Каждый день я видела, как растёт мой Олег духовно, шире смотрит на мир это были результаты влияния учителей.
Но однажды в школе произошёл досадный случай.
Олег сидел на одной парте с Юрой Коляденко и подружился с ним. Как-то, возвратившись из школы, Олег возбуждённо сказал мне:
– Юра учится на "хорошо" и даже на "отлично", а учитель химии ставит ему "плохо"! А Юра знает химию не хуже меня.
Я была уверена, что ребята ошибаются. Но Олег настаивал на своём. Как-то он даже позвал Юру к нам, чтобы в моём присутствии проверить его знания. Олег не ошибся: Юра знал химию отлично.
Я посоветовала ребятам обратиться к классному руководителю,
К сожалению, в школе этому факту не придали особого значения. Тогда Олег написал в Киев.
Вскоре приехала комиссия областного отдела народного образования. Разумеется, дело уладилось. Олег торжествовал.
С той поры я заметила: какая-то суровая непримиримость к несправедливым поступкам товарищей и даже людей старше его родилась и стала крепнуть в мягком и добром сердце сына.
Школа встречала 1940 год.
Организаторы праздника поручили школьным поэтам написать новогодние стихи. Тот, кто напишет лучше всех, прочтёт стихи на вечере.
Олег готовился к празднику с увлечением. Да и всем ученикам была дана полная возможность проявить свою изобретательность и творческую выдумку.
И вот весело засветились огни школы. Высокая, до потолка, ёлка заиграла всеми цветами радуги. Её окружили сказочные фигуры деда-мороза, снегурочки, днепровских русалок, ветра, луны, солнца...
Появились лётчики, танкисты, кавалеристы с бряцающими шпорами. "Джигит кавказских гор" легко станцевал лезгинку. Зашумели лентами украинские девушки. Их приглашают танцевать парни в широких синих, как Днепр, шароварах. Смех, радость!
И вдруг тишина...
С обушком в руках, с фонарём на груди вошёл шахтёр. На голове у него - шахтёрский чёрный шлем. Шахтёр медленно подходит к ёлке, снимает с груди фонарик и, подняв его над головой, как это делают в тёмной шахте, присматривается к публике:
– Хотите послушать новые стихи?
В зале закричали:
– Хотим, Олег, хотим!
Олег с воодушевлением прочёл свои стихи.
За костюм и новогодние стихи Олег получил премию: "Война и мир" Льва Толстого. Очень он был рад этому подарку!
После Нового года мой муж тяжело заболел. Его отвезли в Киев, в больницу, и больше домой он уже не вернулся...
В КРАСНОДОНЕ
Теперь нам незачем было оставаться в Каневе и мы согласились на приглашение моего брата переехать в знакомый уже Олегу город Краснодон.
Приехали мы туда 15 января 1940 года. Брат принял нас очень тепло, и мы поселились с ним в одной квартире. Дом был одноэтажный, крупного камня, стандартной постройки, на две квартиры, каких было много по Садовой улице. На улицу выходило шесть окон; наших - три. Перед изгородью росли белая акация и тополя.
Дворик небольшой - там стояли сарайчик и летняя кухня.
Зелени во дворе в первое время не было. Потом мы развели цветы.
В нашей квартире было три комнаты и кухня. Вход один - со двора, через кухоньку, где было владение нашей хлопотуньи-бабушки; тут всё сияло чистотой и порядком и всегда пахло чем-нибудь вкусным.