Повешенный
Шрифт:
– Послушай, пацан, – Гарри перекатил во рту комок слюны и сплюнул под ноги Уильяму. – Мы тебе уже сказали. Предельно ясно. Мы не знаем никакого Натаниэля Кёнига. Ты завалился к нам, делаешь вид, что ты крутой, а у самого поджилки трясутся. Ты даже карты еле держишь. Доигрывай партию, оставляй свои денюжки и проваливай, пока еще есть силы. А этого, – он кивнул на Даниэля, – оставь нам. Мы найдём способ стрясти с него долги.
В принципе, Уильям бы нисколько не соврал и не покривил душой, если бы сказал, что половина слов Малыша потонула в расслабляющем шуме прибоя, которым кровь бежала по его организму. Голос Гарри всплывал сквозь шум, как утопающий на поверхность, возвращая Уилла в реальность. Но ненадолго.
Но его, увы, не последовало.
Уилл несколько раз быстро моргнул и зевнул, прикрыв рот кулаком. Время подбиралось к часу ночи, и недосып начинал медленно, но верно ступать рука об руку с накатывавшей усталостью. Еще раз зевнув, на этот раз уже не прикрывая рот, Уильям потёр переносицу и, сведя брови к ней, покачал головой.
– А теперь послушай меня, – протянул Уилл. – Я не уйду, пока ты не ответишь на мой вопрос. Кто такой Натаниэль Кёниг?
– Не знаю.
Уильям поднял взгляд к потолку, тяжко выдохнул, довольно громко вопросил бога дать ему сил «вразумить этих несчастных грешников, которые не ведают, что творят» и снисходительно улыбнулся, прекрасно зная, что это будет последней каплей для уже давно вскипающей ирландской крови.
– Что ж. В таком случае, я вынужден вас огорчить. Если я правильно все понимаю и если я верно подсчитал заработанные мною очки, то, – Уилл бросил на стол свою последнюю карту и улыбнулся, – я выиграл.
Гарри неверящим взглядом смотрел на брошенный туз пик и сжимал руки в кулаки. Он тяжело дышал, его выпученные от злости глаза налились кровью, а вены на шее вздулись. Он подался вперёд, едва не перевернув на себя стол и навис над безмятежным Уильямом.
– Как?.. Ты меня заболтал, отвлёк своим Натаниэлем, пусть он катится к черту вместе со своим снежком 14 . Ты провёл меня. Я так этого не оставлю. Ты за это заплатишь.
14
жарг. То же, что кокаин.
– Буду признателен, если для начала заплатите вы. Помнится, вы обещали погасить долг Даниэля. И, пожалуй, оставшуюся сумму вашего долга я перепишу на моего друга, – отозвался Уилл, поднимаясь на ноги, и надел пальто. – Отдадите ему деньги, как только найдёте их, Гарри.
Если бы Уильяма спросили, что произошло после, он затруднился бы с ответом. Он помнил только руки Гарри, схватившие его за воротник пальто, покрасневшее от подскочившего давления лицо ирландца и хруст проползший по черепу при встрече с кулаком ирландца. Очнулся Уилл на полу в останках какого-то стола и парочки стульев, весь в щепках и пыли. Даниэль встал между ним и Гарри, пытаясь вразумить последнего. Уильям не слышал его слов – в ушах шумело, а вниз за шиворот стекала липкая густая дорожка крови.
Подняться на ноги оказалось не так просто, когда мир вокруг тебя вращается и раскачивается, как маятник. Все тело казалось мягким мешком с мелкой картошкой. А в лицо тут же прилетел еще один удар, от которого Уилл успел увернуться. Кулак Гарри просвистел в нескольких миллиметрах от носа Уильяма. Следующий удар он пропустил – воздух судорожно вылетел из легких, и Уилл согнулся пополам, захлёбываясь кашлем.
Мир потянулся красным туманом.
Гарри стоял перед ним быком. Ирландцы окружили их плотным кольцом, улюлюкая и подбадривая своего Малыша. Пальцы сжались в кулак. Мир на секунду перестал вращаться, и Уилл бросился вперёд, навалившись всем телом на ирландца и повалив его на пол. Хруст ломающихся
Чьи-то руки подхватили Уилла и оттащили от бессознательного ирландца.
– Легавые! Валим!
Ирландцы закружили вокруг Уилла, едва не утащив его толпой за собой. Они завертелись хороводом, дезориентируя Уильяма, устремились в несколько дверей, за которыми тут же раздались крики и выстрелы.
– Куда ты, Уилл?! Сюда.
Сильная рука Даниэля резко втащила Уильяма в небольшую кладовку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась узким и коротким коридором, в конце которого виднелась такая же поношенная, как и весь остальной бар дверь. Куэрво коротко шикнул на Уилла и приложил к губам палец, вслушиваясь в происходящее за дверью. Разрозненные мужские голоса сливались в сплошной гомон. Грохот последних столов, которые в этот момент разваливались на части и хруст ломающихся костей довершал какофонию звуков в раскалывающейся голове Уильяма.
Дышать было тяжело: грудь болела, и каждый вдох отдавался резью по всему телу. Ребра ныли и тянули. Перед глазами все плыло. К счастью, ноги все еще держали его, а пальто на плечах плотно сидело согревая.
Даниэль обхлопал Уилла руками и, убедившись, что тот не развалится по дороге, – это было первым, что пришло в голову Уильяму, – потащил за собой, в пару широких шагов преодолевая жалкие несколько футов, разделявших их и потайной выход.
Тяжёлая металлическая дверь хлопнула за их спинами слишком громко, но эти звуки тут же потонули в вое полицейских сирен, криках из-за угла и отборной брани.
– Браво, Уилл. Просто браво! – тяжело дыша, Даниэль хлопнул в ладоши и осуждающе посмотрел на Уильяма.
Тот тяжело дышал, положив руку на низ рёбер и согнувшись пополам. Легкие горели, из горла вырывались предсмертные крики, и в глазах все темнело и ходило беспорядочными кругами, пока Уильям соображал, где они сейчас находятся. Уилл усмехнулся и сплюнул на землю собравшуюся во рту слюну. Губы саднило, их уголки трещали по швам и щипали, стоило только дотронуться до них кончиком языка, и все же Уильям был счастлив оказаться сейчас на улице в компании Даниэля, а не в полицейском участке.
– Хватит сыпаться сарказмом, Даниэль, – наконец, разогнувшись спустя несколько долгих минут, пробормотал Уилл. – Ты свои деньги вернул? Вернул. Долгов перед этими ирландцами больше нет. Не вижу смысла изливать на меня своё недовольство.
– То есть ты предлагаешь мне завтра идти на работу в таком виде?
Уильям только натужно выдохнул и не менее напряженно втянул сквозь боль воздух, чувствуя, как его кости вскрываются, словно ветка об чьё-то колено.
– У тебя всего лишь гематома вокруг глаза. Еще скажи, что это у тебя впервые. Как же больно, черт, – Уильям дотронулся до своей челюсти и несколько раз подвигал ее рукой из стороны в сторону.
– Твой нос точно должен быть таким синим и опухшим? – с сомнением пробормотал Даниэль.
– Ты явно прогуливал лекции, – с усмешкой покачал головой Уильям, переключая своё внимание на нос. – Кажется, не сломан. Опять. Если ты не заметил, он так выглядит с позавчера.
– Не присматривался к твоему лицу вчера. Оно все было такое… помятое, что твой нос на его фоне выглядел вполне нормально.
Даниэль еще раз перевёл дыхание и громко кашлянул в кулак.
– Все это было бессмысленно, – Даниэль, нервно вышагивал из стороны в сторону и отдёргивал полы пальто. – Ты ничего не узнал. Только нашёл нам… проблемы. А мне еще хочется пожить между прочим! – Куэрво резко остановился перед Уильямом, бросая на него гневные взгляды.