Поверить в счастье
Шрифт:
Малкольм проследил за взглядом жены.
— Вы еще не знаете? Это же отец Мигеля. Он должен был прилететь еще два дня назад, но по каким-то причинам задержался. Приехал сюда прямо из аэропорта буквально час назад. А что касается женщины…
— Женщина нас не интересует, Малкольм, — решительно перебила его Эрика. — Лучше позаботься о своей матери. У нее разболелась голова, и она сказала, что поднимется в свой номер. Сходи к ней.
— Мигель такой молодец, — продолжила Карина, когда брат ушел. — Никогда бы не подумала, что мужчина может так глубоко во все вникать. Все взял на себя. И получилось…
Чьи-то
— Перестань расхваливать меня, — сказал Мигель. — Я всего лишь выполнял твои инструкции. А сейчас, дорогая, если у тебя еще остались силы, давай поднимемся на один этаж. Я хочу познакомить тебя с моим отцом.
Карина повернулась к нему и подставила губы для поцелуя.
— Конечно. И спасибо тебе. О такой свадьбе можно только мечтать.
— Я рад, что сумел доставить тебе эту радость.
В его словах не было и намека на фальшь. Даже если Мигель и не любил ее, он делал все возможное, чтобы у гостей сложилось противоположное мнение.
Они направились к выходу из зала, но уже у двери едва не наткнулись на брюнетку и ее спутника. Карина мельком взглянула на Мигеля, но не заметила на его лице ни малейшего признака смущения.
— Дорогая, позволь представить тебе Рафаэллу и Криса Рэндольфов.
Крис, приятный молодой человек лет двадцати восьми, пожал протянутую руку.
— Я очень рад за вас, Карина. Поздравляю.
— Спасибо.
Карина с замиранием сердца повернулась к женщине. Теперь, вблизи, она могла рассмотреть ее получше. Тонкие черты лица. Прямой нос. Довольно высокие скулы. Темные глаза под густыми ресницами. И соблазнительные, в форме сердечка, губы. Как говорится, ни добавить, ни отнять.
— Мне так приятно с вами познакомиться, — низким грудным голосом проговорила Рафаэлла. — Не сомневаюсь, что Мигель сделает все, чтобы вы были счастливы. — Она со значением опустила взгляд на живот Карины. — Тем более что он уже многим вам обязан.
— Спасибо, — пробормотала Карина, мысленно сравнивая себя с этой утонченной, напоминающей изысканно благоухающий тропический цветок красавицей. — Надеюсь, у нас еще будет возможность познакомиться поближе.
Возможно почувствовав ее нервозность, Мигель счел нужным вмешаться.
— Извините, но нам надо идти. Я должен представить Карину своему отцу. Он прилетел только сегодня.
— Конечно. — Рафаэлла улыбнулась и взяла мужа за руку. На пальце ее сверкнул бриллиант в изящной платиновой оправе. — Передай ему привет от меня.
— Обязательно. — Мигель обнял Карину за талию и шагнул к двери. — Желаю хорошо повеселиться.
Глядя на Хавьера Гомеса, трудно было поверить, что этому человеку скоро семьдесят. Высокий и подтянутый, в прекрасно сшитом костюме, он казался скорее старшим братом Мигеля, чем его отцом. И только обильно тронутые сединой волосы и мудрые глаза, в темной глубине которых притаилась грусть многое пережившего и многое повидавшего человека, выдавали представителя другого поколения.
— Так вот она какая, моя дочь, — сказал он, легко поднимаясь из-за стола. — Иди ко мне, девочка, и позволь обнять тебя. Добро пожаловать в семью Гомес.
Карина смело шагнула вперед, понимая, что если хочет заслужить уважение свекра, то не должна выказать
— Совсем не та, что на фотографиях. — Он повернулся к сыну. — Так мне нравится больше. Никаких глупых кудряшек, никакой краски. Моя Долорес никогда не красила волосы. Красота женщины в естественности. — Он снова посмотрел на невестку. — А какие глаза! Никогда не видел таких.
Карина почувствовала, что краснеет, и бросила умоляющий взгляд на Мигеля. Тот лишь улыбнулся.
— Боюсь, Мигель потому и женился на мне, что я уже не в состоянии выступать на сцене.
Мужчины переглянулись и, одновременно поняв, что Карина шутит, рассмеялись.
— Откровенно говоря, я выгляжу ужасно, — призналась она. — Ваш сын даже сравнил меня с бочкой.
Хавьер Гомес грозно сдвинул брови и укоризненно взглянул на сына.
— Никогда не говори беременной женщине, что она плохо выглядит, даже если от ее вида разбегаются дворовые собаки. Глазом моргнуть не успеешь, как переселишься на диван в гостиную, а слез будет столько, что придется надевать спасательный жилет. Я сам однажды имел неосторожность сказать Долорес, что она растолстела. К несчастью, это случилось во время обеда. Она запустила в меня тарелкой с чечевичным супом, слава Богу, что тот слегка остыл.
— И вы спали на диване в гостиной? — с улыбкой спросила Карина.
Хавьер хитро улыбнулся.
— Нет, я поступил мудрее. В тот же день купил жене жемчужное ожерелье. А ночью пробрался по крыше и влез в окно спальни. Она кричала так, что разбудила соседей, и утихла только тогда, когда увидела подарок. Потом поняла, что это я. Женский гнев короток, как весенний дождик.
Карина вспомнила, как вышел из похожего положения Мигель, открывая замок двери, за которой она пряталась. Похоже, мужчины семьи Гомес недостатком сообразительности не страдали. Ей стало вдруг так смешно, что она громко расхохоталась.
— Вам уже есть что вспомнить? — Хавьер перевел взгляд с невестки на сына. — Надеюсь, ты не подкачал?
Мигель, похоже, не расслышал вопрос отца.
— Тебе нельзя так смеяться, — мягко пожурил он хохочущую Карину. — Ребенку может не хватить воздуха.
Они поболтали еще немного, потом Мигель спросил, как дела у матери. Хавьер сразу посерьезнел.
— Она сейчас дома. Ждет вас. Я понимаю, что перелет дело нелегкое, поэтому не буду настаивать. Но Долорес была бы очень рада увидеть мать своего внука или внучки. — Он посмотрел на Мигеля. — Твоей жене нужно отдохнуть. Не утомляй ее. Пусть гости веселятся без вас. Кстати, ты уже познакомил Карину с Рафаэллой?
— Да, отец, — коротко ответил Мигель.
Хавьер задумчиво посмотрел на него и кивнул.
— Что ни делается, все к лучшему. Идите, дети. У нас еще будет время поговорить о делах.
Тронутая его доброжелательностью и искренностью, Карина поцеловала Хавьера в щеку.
— Спасибо вам за доброту.
— И тебе спасибо, девочка.
Они вышли в коридор.
— Похоже, вы понравились друг другу, — сказал Мигель и неожиданно подхватил Карину на руки. — А теперь нам пора спать. Ты же слышала, что сказал отец.