Повелители волшебства
Шрифт:
— Никогда не смей называть меня майрагином! Поняла?! Никогда!!!
— А ты не называй меня шлюхой!!!
— Да ты и есть шлюха!!! И всегда ею была!!!
— А ты…
Дэвид перестал прислушиваться к ссоре и монотонному голосу Родерика, пытавшемуся примирить «влюбленных». Он взглянул на герцога и увидел на его лице усмешку широкую и откровенно презрительную.
— …Ну что, вы обдумали мое предложение? — поинтересовался герцог, когда ему развязали рот и руки следующим вечером. Меню было все то же: каша с кусочками мяса.
— Извиняйте, господин
— А что ж так?
— Мы честные гномы… и люди. На том и стоим.
— Две тысячи.
— Нет, — покачал головой Родерик. По лицам остальных было видно, что они придерживаются такого же мнения.
— Извиняйте, конечно, но нету у нас к вам никакого доверия. Ни малейшего. — Родерик покачал головой. — Кроме того, договор — это… — Гном развел руками: — …это договор. Все мы золото любим, но слова своего нарушать не станем. Слыхали, можбыть, такую поговорку: слово гнома — крепче камня?
Рот герцога искривился в усмешке:
— Как будто бы не было случаев, когда гномы свое слово нарушали…
— Ну, можбыть, и были такие случаи, — нахмурился Родерик. — Только вот ни в одном разе, ни к чему хорошему ето не приводило. Да и что с того, что нарушали? Не знаю про то ничего, и знать не хочу. Главное — я свое слово держу, и сподвижники мои — также.
— Считайте, господин герцог, что мы наивернейшие подданные нашего наилюбимейшего короля, — усмехнулся Янган.
— Если это правда, то вы просто подонки без чести и совести, — пожал плечами Ратхар.
— Почему же? — приподнял бровь Дэвид. — С каких пор людей, верных законному правителю, называют «подонками»?
— А с тобой, колдун, нам вообще не о чем разговаривать.
— Конечно. Потому что ответить нечего.
— Хорошо. — На лице герцога заиграли желваки. — Я отвечу.
— Ждем-с.
— Ты-то кому хранишь верность?! А?.. Откуда ты пришел? Что тебе надо в нашей стране?!!
— Не твое дело.
— Не знаю, чем он вас околдовал. — Ратхар оглядел остальных. — Но вы-то — здешние. Слышал я кое-что о вашем отряде. «Последний союз», так ведь? Мне говорили: храбрые ребята, слов на ветер не бросают, дело свое знают, воевать любят и умеют. Вы-то уж не с облака свалились, должны знать, что в нашем королевстве происходит! Только последний подонок или дурак может рассказывать про свою верность Обжоре! У вас что, глаз нет?! Зачем вы ему служите? Только ради золота! В это я могу поверить. Да и кто на тысячу золотых не польстится?! — Герцог развел руками — мол, я вас понимаю, и сам бы польстился. — Ну, так переходите ко мне! Столько же заплачу…
— Ты ж вроде только что вдвое больше предлагал?! — осведомился Фили.
Ратхар кивнул.
— Заплачу вдвое.
— Не, — лениво ответствовал Родерик. — Не пойдет.
— Почему?
— Да потому что обманешь ты нас, мил человек! Сердцем чую — обманешь.
— Я слово дам, — сказал Ратхар. — Сразу такую сумму не соберу, но выплачу все, до последнего медяка… Клянусь.
— Клянись не клянись, а веры у нас к тебе все равно никакой нет.
— Я свое слово держу! — отчеканил пленник. — Ни один человек в Гоимгозаре не скажет, что я когда-нибудь клятву нарушил. Знают это и в Приграничье, и даже майрагины…
— Насчет
Ратхар отвел взгляд.
— Это… другое. Но я не мог и не могу иначе. На карту поставлено нечто большее, чем моя честь…
— Ага! — хохотнул Родерик. — Верно сказываешь! Вот когда мы с тобой в замок вернемся, тоже, небось, решишь, что две тыщи — это побольше будет, чем какое-то там слово!..
— Да как ты смеешь, коротышка!.. — вспылил герцог. — Кто ты такой, чтобы сомневаться в моей чести?! Вонючий наемник, вошь подземная!..
— Во как заговорил! — Родерик многозначительно поднял вверх палец, довольный тем, что сумел-таки вывести надменного аристократа из себя — в отместку за вчерашнее.
— И еще не так заговорю! Я держу свои обещания!..
— Да нам-то что с того? — почти ласково полюбопытствовал Янган. — Держишь, — ну и держи себе на здоровье. И мы свои держим. И поэтому не надо нам золотые горы сулить. Вон кашку лучше покушай. Остынет.
— Да… — Герцог прикусил язык и неожиданно направил свой гневный указующий перст на Дэвида. — Да этот демон вас попросту околдовал!
— Уймись, баран долговязый, — посоветовал герцогу Фили. — Не демон это, а такой же человек, как и ты…
— Ты в этом уверен?
— …и не Дэвид нас позвал за твоей головой идти, а мы его, — продолжал гном, — вежливо попросили. Долей в добыче приманили. Какой ты гаденыш, подробно рассказали… А гаденыш ты известный, этого перед нами отрицать не надо! И шли мы не за твоей головой по плану первоначальному, а принцессу Биацку хотели освободить. И если б ты, баран долговязый, Биацку похищать бы не стал, то, скорее всего, ниче с тобой плохого бы не случилось.
— Любопытное ругательство, — заметил Дэвид. — «Долговязый баран»… Это что, гномий жаргон?
— Вродь того… — Родерик потянулся за табаком. — Баран — он и в горах баран, а долговязый — это человек, значица.
— …Ниче бы с тобой не случилось, — назидательным тоном продолжал Фили. — Мы бы и дальше по свету белому куролесили, а Дэвид лошадок бы потихоньку себе чистил…
— Не-а, — потянул Янган. — Мы бы его все равно с собой взяли. Я таких колдунов в жизни своей еще не встречал… Рассказал бы мне кто — не поверил бы… Да и вообще он человек хороший. Иногда кажется, будто и впрямь с облака свалился.
— Ладно, поправлюсь, — согласился Филлер. — Взяли бы в отряд все равно, возражениев тут я никаких не имею…
— Да что вы мне сказки рассказываете! — возмутился герцог. — Чтобы колдун, который может целую армию разогнать, в конюшне работал?! Чушь!..
— Да ты не ори, а че тебе мудрый подземный житель грит, послушай, — отмахнулся Филлер. — Я вот, к примеру, раньше тоже никак не мог в толк взять: а чего это он в каком-то вонючем трактире конюхом до нашего приезда работал?.. Долго я удивлялся — до того времени удивлялся, пока Мелимон… Он мне ближе брата был, сволочь ты долговязая, пока твои солдаты вонючие на тот свет его не отправили!.. Так вот, объяснил мне Мелимон подробно и обстоятельно, зачем Дэвид, колдун наш, в том трактире конюхом работал!..