Повелитель Самарканда
Шрифт:
Де Гузман почувствовал, что у него снова застучало сердце — как в тот миг, когда он увидел золотые шлемы на жителях этого странного города. Несмотря на седину в бороде, кровь в жилах у конкистадора забурлила. Хоть это видение из незнакомого города, несущего таинственную смерть, не так уж и сильно отличалось от странных, экзотических женщин, немало досадивших ему в молодости, когда он впервые последовал за железными капитанами к неведомым жарким землям.
— К-кто вы? — проговорила она, заикаясь от удивления.
Она
Седина в бороде у де Гузмана никак не сказалась и на быстроте его реакции. В мгновение ока он оказался на ногах во всех доспехах и крепко схватил женщину за запястье. Она уронила кувшин с водой, продолжая пристально разглядывать его большими темными глазами скорее с удивлением, чем со страхом. От тонкого аромата у него закружилась голова, правда, всего на мгновение, потому что де Гузман контролировал де Гузмана.
— Такая женщина, как ты — и работает в поле?
Она или не поняла вопроса, заданного на ломаном языке ацтеков, или проигнорировала его.
— Я знаю, что ты за человек! Ты из тех, кто убил Монтесуму и погубил его королевство… из тех, кто скачет на животных, которые называются… лошадьми, и несет нам гром и красный огонь смерти из металлических боевых дубинок! — Она нервно пробежала пальцами по его испещренному выбоинами нагруднику, коснулась лица.
Гузман задрожал от удовольствия, но саркастически улыбнулся.
— Что нового я могу узнать о женщинах — я, уже потерявший счет своим победам над ними?
Тем не менее инстинкт притягивал к ней, и он не стал сопротивляться и раздумывать.
— Сюда дошел слух, — задумчиво вспоминала незнакомка, уставившись на его кирасу, — слух об убийстве на юге, в Мехико… Я тогда была еще ребенком. Люди сомневались… от Монтесумы больше не пришло никакой дани, и…
— Дани? — вырвалось у него. — Дани от Монтесумы, императора всего Мехико?
— Ну да. Он и его предки платили дань Нехту Самеркенду целыми столетиями… рабы, золото, шкуры.
— Нехту Самеркенду?
В ее устах как-то странно прозвучало это имя, столь не свойственное племени ацтеков. Конечно, де Гузман слышал его раньше… но где? Когда эхо неясно отдавалось в затененных закоулках и укромных уголках его памяти. Мелькнули ассоциации: резкий запах пороха и затхлый запах разбрызганной крови.
— Я видела таких людей, как ты! — продолжала она. — Когда мне было десять лет, я гуляла и вышла за пределы города, а чирикагуа захватили меня в плен.
Девушка задумчиво вздохнула, и ее левая грудь вздрогнула. Де Гузман скрипнул зубами.
— Меня продали липанам, а те потом перепродали меня каранкавам — они живут на берегу, далеко к югу отсюда, и занимаются людоедством. Однажды
Она посмотрела ему в глаза.
— Как твое имя, железный человек? Теперь я вижу, что ты не весь из железа, и я подумала…
Он назвал себя и услышал, как она с трудом проговаривает его имя.
— А ты кто? — поинтересовался он, не отпуская ее запястья.
Наконец его закованная в сталь рука скользнула к ее изящной талии. Она вздрогнула и попыталась отшатнуться, но без борьбы ей это никак не удавалось.
«Неглупая девочка», — подумал он.
— Мое имя — принцесса Несагуалча, — высокомерно представилась она.
— Да что вы? И что же вы делаете в этом одеянии рабыни? — спросил он с нарочитым удивлением, потянув за ее тунику.
Подняв ее коротенькую юбочку, он сдержал улыбку — и не стал отнимать руку.
Прекрасные темные глаза вдруг наполнились слезами, и она заговорила, словно пытаясь облегчить душу.
— Я забыла. Я рабыня, работаю на полях — у меня на теле следы кнута надсмотрщика!
Она гибко изогнулась, чтобы показать ему эти следы.
— Меня, дочь короля, хлещут кнутом, как обычную рабыню!
Взглянув на ее тело, де Гузман не увидел никаких рубцов. Она знает, чего хочет, подумал он, и готова меня обмануть! Что ж, ладно. Наверное, эта умненькая рабыня-принцесса умеет приспосабливаться не хуже меня.
Девушка повернулась и заговорила быстро и страстно:
— Послушайте, Эрнано д'гусм. Я Несагуалча, потомок династии королей. Нехт Самеркенд правит в Тланскельтеке, а ему подчиняется губернатор — тлакатекатл, Предводитель всех Воинов. Мой возлюбленный Акампихтли был офицером в его войске. Я, естественно, хотела, чтобы Акампихтли стал губернатором.
Де Гузман кивнул.
— Естественно. Поэтому вы строили планы…
— Мы плели интриги. Я обладала властью здесь, в Тланскельтеке. Но Нехт Самеркенд все узнал, и ему это не понравилось. Только он мог решать, кому служить под его властью. Моего возлюбленного предали Каналам с неба. Меня сделали обычной рабыней, такой, как тотонаки, которых мои предки привезли сотни лет назад, когда пришли на север.
Так. Значит, она из племени ацтеков. Они пришли сюда давно — столетия назад!
— Нехт Самеркенд пришел в Теночтитлан много сотен лет назад. Он очень долго правил там, затем собрал множество преданных ему молодых людей, привел их сюда, на север, и основал этот город.