Повелитель прошлого
Шрифт:
Вот так новости! Я с изумлением взглянул на Протасова. И фон Рабенхорст глядел на него с тем же выражением.
– Извините, Мечислав Мстиславович, что разбиваю вашу хрустальную мечту о домике в хорошем климате, – насмешливо сказал Протасов. – Придется вам по-прежнему писать романы, летом задыхаясь от дыма торфяных пожаров и зноя, а зимой не высовывать нос на улицу из-за морозов и боязни переломов на обледеневших улицах. Увы! Теперь мне статуя не нужна, и я готов возвратить ее вам. Куда привезти?
– Туда, откуда взяли, – ответил я. Это первое, что пришло
– Хорошо! Я дам указание. А вас куда доставить?
– Туда же, – сказал я и тут же подумал, что неплохо бы предупредить Таврова о том, что к нему на дом привезут статую. А вдруг он не дома? Впрочем, у охранников Протасова должны были остаться ключи от квартиры Таврова. Оригиналы они вернули хозяину квартиру, но предусмотрительный Протасов наверняка велел сделать дубликаты с ключей. Интересно, как им удалось вытащить ключи из кармана такого бдительного человека? Не иначе, среди людей Протасова есть опытный карманник.
Я набрал номер Таврова, и тот, к счастью, тут же ответил.
– Валерий Иванович! Сейчас к вам на квартиру привезут то, что забрали. Понятно?
– Понятно, – проворчал Тавров. – Значит, договорились? Ну и хорошо. Когда будете выезжать, то притормозите у большого дуба. Там возле него разросшиеся кусты, так я там сижу. Подстраховываю.
Ай да молодец! А я-то его помянул недобрым словом.
– Обязательно захватим! – пообещал я.
– Итак, господин Булгарин, я могу забрать статую? – спросил фон Рабенхорст.
– Разумеется, – заверил я. – Все согласно договору.
– А как вы ее вывезете? – поинтересовался Тавров. – Ведь это антиквариат.
– После последнего ритуала она выглядит совсем новой, – ответил Рабенхорст, шелестя бумагами. – Я уже договорился в антикварном магазине. Вот, господин Булгарин, распишитесь здесь, что вы сдали статую на реализацию и получили пятнадцать тысяч рублей. Я выплачиваю вам сумму полностью и прошу вас: не торгуйтесь. Это чуть больше цены лома, и мне не хотелось бы вызывать подозрение у российских властей. С хозяином магазина я уже договорился, так что все в порядке. В течение часа приедут представители транспортной фирмы, которые организуют отправку статуи в Германию. Да, и еще небольшое вознаграждение агентству господина Таврова. Вот чек.
– Тогда можно на посошок, – предложил Тавров, мельком глянув на чек и доставая бутылку коньяка. Потомок славных немецких рыцарей не отказался, и мы до приезда грузчиков прекрасно провели время.
Когда упакованную статую увезли, фон Рабенхорст попрощался:
– Всего вам хорошего, господа! Благодарю за помощь. Всегда буду рад видеть вас в своем замке.
– Лучше вы к нам, – с улыбкой предложил Тавров.
– Тогда не «прощайте», а «до свидания», – уточнил я, пожимая руку графу.
Увы, тогда я и предположить не мог, что свидание состоится довольно скоро и при весьма печальных обстоятельствах. Но это уже совсем другая история.
Прошел год с того момента,
И вдруг раздался звонок мобильного телефона. Взяв трубку в руки, я не поверил собственным глазам: звонил сам господин Протасов.
– Мечислав Мстиславович! Хотел бы пригласить вас на небольшое семейное торжество в своем доме. Если у вас нет более срочных дел, то завтра в двенадцать часов дня к вашему дому я пришлю машину. Как только шофер подъедет, он тут же вам позвонит. Надеюсь, вы живете там же, где и раньше?
– Спасибо, буду рад, – в замешательстве ответил я и собрался уточнить, о каком торжестве идет речь, но Протасов уже дал отбой.
Однако! Не каждый день олигарх лично приглашает к себе в гости. Надеюсь, что в его доме исправно работают кондиционеры и мне наконец удастся отдохнуть хоть несколько часов от дыма и зноя.
Дом Протасова находился километрах в тридцати от МКАД по Киевскому шоссе. Удушливого дыма, который заволок почти всю Москву и половину Московской области, здесь не наблюдалось: похоже, олигархи даже на собственных земельных участках могут организовать микроклимат.
Первой, кого я встретил в просторной обеденной зале загородного особняка Протасова, была Юлия Редер. Юлия Генриховна, как принято деликатно выражаться, находилась в «интересном положении»: живот не относится к тем частям женского тела, на которые обычно обращают внимание мужчины, но он настолько вызывающе округлился, что не заметить этого было нельзя.
– Здравствуйте, Юлия! Рад вас видеть и… э-э… – воскликнул я, глядя на округлый животик и не в силах найти слова, чтобы связно закончить приветствие. Юлия Генриховна правильно оценила мое замешательство и звонко рассмеялась:
– Ох, какой же ты смешной, Слава! Ведь с того… с той нашей ночи прошел почти год. Так что ты здесь ни при чем. Я вышла замуж этой зимой.
– Поздравляю! Желаю тебе счастья и удачи во всем, – обрел я наконец дар речи.
В это момент появился Тавров. Поздоровавшись с Редер и со мной, он спросил:
– А в честь чего мероприятие? Ты не в курсе?
– Ожидаете провокации? – пошутил я.
– Просто все неожиданно, – проворчал Тавров, оглядывая сервированный стол.
– Кстати, а как там Кольцов поживает? – поинтересовался я, вспомнив энергичного старшего лейтенанта.
– Нормально, – отозвался Тавров. – Из органов уволился, теперь работает у меня.
Ну и слава богу!
Вошел дворецкий и пригласил нас к столу. Во главе стола стояли три стула, которые нельзя было занимать. Мы расселись за столом, и в этот момент появился Протасов в сопровождении мальчика лет десяти и очень красивой женщины: высокая стройная брюнетка бальзаковского возраста с ярко-голубыми глазами.