Повелитель Мории

Мусин Ринат

— Такие вопросы решает Гримбьорн. Он начальник людей, — резонно возразил Оин.

— Вот поэтому я прошу именно тебя. Поговори сначала со Шкуроменятелем. Любого из нас, в том числе и меня, Гримбьорн просто не будет слушать, — терпеливо говорил Балин. Он вдруг заметил за собой новую особенность — взвешивать каждое слово, как будто все, что произносится, имеет вес.

— Хорошо, я поговорю, — согласился Оин и направился к Бьерну. Потолковав немного в уголке, они вдвоем направились к Гримбьорну.

В начале разговора тот был спокоен. Но когда понял, о чем идет речь, покраснел, схватился за меч. Глазами нашел Балина. Гном спокойно выдержал испепеляющий взгляд.

А Оин рассердился и потянул топор. В свою очередь Бьерн рявкнул на всю пещеру:

— Охолонись! — и встал между спорящими. Балин подумал, что если бы Гримбьорна не окружали воины, отец как следует проучил бы сына. Но Бьерн не стал ронять достоинства командира перед подчиненными.

«Надо запомнить», — пронеслось в голове гнома.

— Не надо было говорить с Молодым. Хотя должен признать, я ожидал более бурного проявления чувств. — Балин с неприязнью посмотрел на человека в черных доспехах, что заговорил с ним. Потом вспомнил имя — Борп, один из присоединившихся к отряду гномов в Эсгароте. С начала похода он произвел на Балина неприятное впечатление. Борп был дерзок, упрям и груб. Но воин он хороший, бывалый и храбрый. Рядом с ним все время держалось несколько человек, и Борп, несомненно, верховодил среди них.

— Я могу помочь, — продолжал человек в черных доспехах. — Вы не знаете меня, а между тем я довольно известная личность. В Арноре, Эриадоре, Рохане и Гондоре я популярен настолько, что некоторые готовы отдать руку, лишь бы заполучить меня. У меня есть свои люди в этих странах. Мы сильны и хорошо вооружены. Пусть мы не гнушаемся грабежом или разбоем, но сейчас я готов помочь тебе, Государь Мории.

Балин повернулся к говорящему. Конечно, он с самого начала подозревал, что Борп — из разбойников, которые грабят на дорогах, причиняя немалый вред торговле. Но теперь стоило задуматься. Сотня-другая отчаянных и бывалых рубак никогда не помешает. Особенно если их поселить не на виду, а немного… севернее. В старой сторожевой цитадели у подножия Баразинбара, Красного Рога.

Неужели богатая добыча, которую они смогут взять в Мории, не соблазнит разбойников? Они пока не знают, что эту добычу придется доставать со дна золотоносных ручьев Черной бездны. Работа сделает разбойников хозяевами, они приобретут привычку мерить достаток вложенным в него трудом. Они успокоятся и остепенятся. Обзаведутся женами, детьми, хорошим хозяйством. Так не раз бывало на памяти подгорного народа, когда жестокие воины, получив добычу, осев на земле, становились мирными землепашцами, добрыми и надежными соседями.

— Твое предложение разумно, Борп. Но знай: перед тем, как я позволю тебе поселиться в землях гномов, ты и твои люди должны принести клятву верности и дружбы подгорному народу.

— Конечно, государь Балин. Нам надоело каждый миг рисковать головой и метаться по свету в поисках безопасного убежища. Я и двести моих людей готовы прийти в любой день. Мы принесем клятву и вместе с вами вывернем Черную Бездну — как шкуру кролика с распорки. Если орки притаились там, они пожалеют, что родились.

Борп расхохотался. Балин внимательно разглядывал человека, пытаясь проникнуть в его мысли. Кое-что он понимал.

«Ты хотел сказать другое. Это должно звучать так: „Когда же мы начнем грабить Морию? Мои люди уже заждались". Только, Борп, золото и серебро здесь хранится не в сундуках. Все придется добывать своими руками».

Если бы Балин знал о последствиях своего опрометчивого поступка, не только не согласился бы на предложение Борпа Темного, потомка Ульфанга Проклятого, но и собственноручно отрубил бы ему голову.

* * *

Сразу

после выхода к Восточным воротам Балин отправил Ори и несколько молодых гномов за припасами, что остались у северного входа. Отдых и еда были необходимы уставшим воинам. Но теперь, когда отряд Гримбьорна покидал их, гномы решили устроить прощальный ужин. Ори вернулся только к вечеру. Несколько раз маленькому каравану приходилось обходить большие расщелины, и это задержало гномов.

Солнце уже садилось, и люди спешили, распаковывая тюки с провизией. Вместо столов воины расстилали плащи, стулья и кресла заменили бревнами. Как и в бою, каждый знал свое место. Балин снова удивлялся, завидуя дисциплине людей. Гномы прособирались бы весь вечер, ворча и негодуя на отсутствие удобств. Многие начали бы перебранки за место повыше, поближе к государю. Здесь же садились плечо к плечу, не разбирая, кто твой сосед — князь или крестьянин. Кубки осушались с сумасшедшей скоростью — и вновь наполнялись вином.

Над головами пирующих пронесся медвежий рык. Все головы повернулись в сторону гигантской фигуры. Бьерн поднял кубок на уровень лица и начал говорить:

— Приветствую всех собравшихся. Гномы, люди и эльфы, сегодня мы вместе за одним столом.

Балин посмотрел в сторону эльфов, что пировали отдельной группой. С расстояния, отделявшего гнома от перворожденных, невозможно было определить, как они отреагировали на этот призыв. В какое-то мгновение Балин рассердился на себя, потому что вместо того, чтобы быть в гуще событий и разговоров, сидит во главе импровизированного стола на нескольких седлах, возвышаясь над всеми.

— Все мы сделали большое дело, — между тем продолжал Бьерн. — О нашем походе сложат песни, где воспоют храбрость погибших. Но не буду вас обманывать — битва еще не закончена. Оркский вождь ушел. Я иду за ним. Мой сын, Гримбьорн, пойдет со мной. Мне нет дела до народа эльфов, — продолжил Шкуроменятель с непосредственностью, свойственной сильным. — Но есть дело до гномов. Мы выполнили уговор. Черная Бездна свободна от нечисти. Орки перебиты. Те из них, что выжили, подходят сейчас к Дол Гулдуру. Наугримы могут спокойно приходить в Казад Дум и жить там. Но у людей есть погибшие, есть раненые и есть те, кто сейчас хочет получить золото, что причитается по уговору. Сейчас я спрашиваю полноправного владыку Мории. Скажи свое слово, Балин, сын Фундина.

Балин не торопясь сошел с импровизированного трона. Сейчас, в полумраке надвигающейся ночи, он казался себе карликом среди гигантов. Сильные люди, пропахшие потом и увешанные оружием, окружали его. Он посмотрел на Оина и удивился спокойствию на лице неистового гнома. Балину пришло в голову, что Оин тоже делает выбор. Между дружбой и долгом.

— Приветствую всех собравшихся! В этот радостный и одновременно горький час я хочу поднять кубок за доблесть воинов. Мы победили, темные твари оставили Морию, и я от лица своего народа выражаю благодарность всем, кто принимал участие в этом трудном деле. Я буду говорить прямо. Не стоит думать, что гномы жадны и упрямы. Кровь не пролилась даром. Если золото поможет вам, то я, Балин, сын Фундина, заявляю, что доля каждого, вне зависимости от исхода, находится в ведении короля Дайна. Каждый из вас получит ее, если предстанет перед Царем под Горой в присутствии двух свидетелей, принимавших участие в нашем походе. Если же возникнут трудности, их решит одно слово господина Бьерна или Гримбьорна, которые поодиночке могут заменить обоих свидетелей.