Повелитель кольца

Говард Роберт Ирвин

Мы пытались завести непринужденную беседу, как советовал Кирован – давненько, мол, собирались к вам заглянуть, – но не обманули Эвелин. Разговор скоро стал натянутым, и наконец Кирован не вытерпел:

– Какое замечательное у вас кольцо, миссис Гордон. Можно взглянуть?

– Придется отдать его вместе с рукой, – улыбнулась Эвелин. – Сегодня пыталась снять – не получается.

Она протянула изящную белую руку. Кирован внимательно рассматривал металлическую змейку, обвившую палец Эвелин. Лицо его оставалось бесстрастным, тогда

как я испытывал необъяснимое отвращение к этой потускневшей меди.

– Какая она жуткая! – с содроганием произнесла Эвелин. – Сначала мне понравилась, но теперь... Если удастся снять кольцо, я его верну Джозефу... мистеру Рюлоку.

Кирован хотел что-то сказать, но тут позвонили в дверь, Гордон вскочил как ужаленный. Эвелин тоже быстро поднялась.

– Я встречу, Джим. Я знаю, кто это.

Вскоре она вернулась в сопровождении двух наших знакомых – доктора Доннелли, чьи упитанность, веселый нрав и громовой голос удачно сочетались с острым умом, и Биллом Бэйнсом – худым, жилистым и необычайно ехидным стариком. Они всюду бывали вместе, зги преданные друзья семьи Эш. Доктор Доннелли вывел Эвелин в свет, а Бэйнс всегда был для нее дядей Билли.

– Добрый день, Джим! Добрый день, мистер Кирован, – проревел доктор. – О'Доннел, надеюсь, вы сегодня без огнестрельного оружия? В прошлый раз вы едва мне голову не снесли из “незаряженного” кремневого пистолета...

– Доктор Доннелли!

Мы все обернулись. С лицом белее мела Эвелин стояла возле широкого стола, опираясь на него обеими руками.

– Доктор Доннелли, – повторила она, с усилием выговаривая слова. – Я позвала вас и дядю Билли по той же причине, по которой Джим привел сюда мистера Кирована и Майкла. Произошло нечто страшное и непонятное. Между мной и Джимом выросла зловещая черная стена...

– Помилуй Бог! Девочка, что случилось? – встревожился Доннелли.

– Мой муж... – голос ее прервался, но она собралась с духом и договорила: – ...обвинил меня в покушении на его жизнь.

Наступившую тишину прервал яростный рев Бэй-нса, который замахнулся на Гордона трясущимся кулаком.

– Ах ты, сопливый щенок! Да я из тебя дух вышибу!

– Сядь, Билл! – Огромная ладонь Доннелли уперлась в грудь старика, и тот рухнул в кресло. – Сначала выясним, в чем дело. Продолжай, милая, – обратился он к Эвелин.

– Нам нужна помощь. Это бремя нам одним не по плечу. – На лице Эвелин промелькнула тень. – Сегодня утром Джим сильно порезал руку. Он уверяет, будто это сделала я. Не знаю. Я протянула ему бритву, и тут, кажется, мне стало плохо. Придя в себя, я увидела, что он промывает рану и... Он сказал, что это я его ударила.

– Что ты затеял, болван? – прорычал воинственный Бэйнс.

– Молчи! – рявкнул Доннелли и повернулся к Эвелин. – Милочка, тебе в самом деле стало плохо? На тебя это непохоже.

– В последние дни такое случалось. Впервые – когда мы были в горах и Джим сорвался с обрыва. Мы стояли на

самом краю, и вдруг у меня потемнело в глазах, а когда я очнулась, он катился по склону. – Она опять вздрогнула. – Потом возле дома, когда я вела машину и врезалась в дерево. Помните, Джим вас вызывал?

Доктор Доннелли кивнул.

– Насколько мне известно, раньше у тебя не бывало обмороков.

– Но Джим утверждает, что с обрыва его столкнула я! – воскликнула Эвелин. – А еще пыталась задавить его и зарезать!

Доктор Доннелли повернулся к несчастному Гордону.

– Что скажешь, сынок?

– Суди меня Бог, если я лгу, – мрачно ответил Гордон.

– Ах ты, брехливый пес! – опять вспылил Бэйнс. – Вздумал развестись, почему не идти законным путем, без грязных уловок?

– Проклятие! – взревел Гордон. – Еще слово, и я тебе глотку разорву, старый...

Эвелин закричала. Схватив Бэйнса за лацканы сюртука, Доннелли швырнул его в кресло. На плечо Гордона легла твердая ладонь Кирована. Гордон поник.

– Эвелин, ты же знаешь, как я тебя люблю, – произнес он с дрожью в голосе. – Но если так пойдет дальше, я погибну, а ты...

– Не надо, не говори! – воскликнула она. – Я знаю, Джим, ты не умеешь лгать. Если ты утверждаешь, что я пыталась тебя убить, значит, так оно и было. Но клянусь, по своей воле я не могла этого сделать. Наверное, я схожу с ума! Вот почему мне снятся такие дикие, страшные сны...

– Что вам снилось, миссис Гордон? – спросил Кирован.

– Черная тварь, – пробормотала она. – Безликая, жуткая. Она гримасничала, бормотала и хватала меня обезьяньими лапами. Она снится каждую ночь, а днем я пытаюсь убить любимого человека. Я схожу с ума. Может быть, я уже обезумела, но не замечаю этого?

– Не волнуйся, милочка. – При всей своей искушенности в медицине Доннелли не сомневался, что имеет дело с самой заурядной женской истерией. Его деловитый голос немного успокоил Эвелин. – Не надо плакать, все будет в порядке, – добавил он, доставая из жилетного кармана толстую сигару. – Дай мне спички, девочка.

Она машинально похлопала ладонью по столу, а Гордон так же машинально подсказал:

– Эвелин, спички в ящике бюро.

Она выдвинула ящик и стала в нем рыться. Внезапно Гордон, охваченный страшным предчувствием, вскочил на ноги.

– Нет, нет! – вскричал он, побледнев. – Задвинь ящик! Не надо...

Как раз в этот момент она напряглась, нащупав какой-то предмет. При виде перемены с ее лицом мы все, даже Кирован, застыли на месте. Искорки разума в зрачках молодой женщины угасли, глаза ее стали такими, как описывал их Гордон, – пустыми и темными.

Эвелин выпрямилась, и на Гордона уставилось дуло пистолета. Грохнул выстрел. Покачнувшись, Гордон застонал и упал с залитым кровью лицом.

Несколько секунд Эвелин непонимающе глядела на него, держа в руке дымящийся пистолет. Затем наши уши резанул дикий крик.