Повелитель иллюзий
Шрифт:
— А я ей верю, — сказала Колва, — разве вы не видите, что она отличается от нас? Посмотрите, какая она бледная. А глаза?
— Это просто физический недостаток!
Маша испуганно схватилась за зеркальце — оно отразило ее лицо, никаких явных аномалий. Но потом подняла глаза на окружающие ее лица и поняла, что они имели в виду. Все — и мальчики и девочки — выглядели так, словно пользовались косметикой. Теперь, когда более десятка пар глаз уставились на Машу, они все казались одинаковыми — темные, огромные очи, окруженные
— Подумаешь, бледная со светлыми глазами, — не унимался блондин, — таких по одной на десяток, просто ей не повезло с внешностью, так сразу объявлять ее инопланетянкой? Тогда уж внесем в этот списочек и няню Люлю, за то, что она толстая, и Алексавея Борисловича, за то, что он высокий…
— Послушайте, Алексавей Борислович, я не говорила, что она опасна! — с лестницы послышался голос Ирвины Фильевны.
— По-моему, вы сказали именно это!
— Нет, я сказала, что она безнадежна, еще хуже, чем Вель, иллюзия в ней феноменальная, до малейших деталей, ни единой зацепки…
— Эта девчонка у меня уже в почках! — Алексавей Борислович почти вбежал в комнату.
Маша встала ему навстречу, со страхом ожидая своей участи.
— Что ты говорила о солнце и животных?
— Это что, запретная тема? — удивилась девочка.
— Почему же, и солнце и животные существуют, их тщательно изучает Совет ученых и травников, откуда тебя к нам привезли. Их изучают в школах, в научных кружках, они попадаются в сказках, некоторые виды идут в пищу, для тебя это не новость, я полагаю?
Врач обходил вокруг Маши, не глядя, наступал на подушки, ребята поспешно убирались с его пути.
— В моем мире солнце и животные совершенно обычные вещи, но если вам неприятно, я не буду больше о них упоминать, — вежливо сказала Маша.
— Бедная девочка, — голос врача дрогнул, — ты хоть понимаешь, что говоришь? Многие «задумчивые» не помнит реальный мир, но в твоей голове нет даже основ устройства мира, в котором ты живешь!
Он попытался погладить Машу по голове, но та увернулась, и рука врача беспомощно упала.
— Абсолютно антисоциальный элемент, — обратился врач к Ирвине Фильевне, — наши усилия бесполезны. Нам никогда ее не вернуть. Продолжайте занятие. С этой пациенткой я побеседую в моем кабинете.
Провожаемая сочувствующими взглядами, Маша покинула комнату, направляясь следом за врачом. Тот шел, угрюмо сдвинув брови, и девочка не ожидала от него ничего хорошего. «Ну за что он меня так невзлюбил? Что я ему сделала?» — думала она с отчаянием, идя по приютским коридорам. Наконец они остановились у застекленной двери в уютный кабинет — с изящными прозрачными, словно из лилового стекла, креслами, длинным столом и лампой в виде бутона. Его можно было
— Я должен тебя предупредить, девочка, — сказал врач, — в моем кабинете говорят только правду. Лгать там небезопасно.
— Меня уже проверяли на детекторе лжи, — сообщила Маша, — Кармин 212, тот, что привел меня.
Войдя в кабинет, врач указал Маше на одно из кресел, сам сел напротив, за стол, поставив перед собой блюдо с желтыми сливами.
— Хочешь пить?
— Нет, — скривилась Маша, подумав о травяных настоях.
— Просто воды, — предложил врач, — разговор нам предстоит очень серьезный, нужно, чтобы у тебя была ясная голова.
Помедлив, Маша согласилась. Воду тотчас же принесли.
Угощайся, — пододвинул врач тарелку с фруктами. Сливы оказались очень сочными и сладкими.
— Начнем сначала, — вздохнул Алексавей Борислович, — ты для меня сейчас — чистый листочек. Просто расскажи о себе правду.
— Я только и делаю, что говорю правду, — проворчала Маша. — Меня зовут Маша Некрасова, я — СКВОЗНЯК из другого мира, пришла помочь вам…
Врач внимательно выслушал ее, не перебивая, потом спросил:
— И много миров ты уже спасла?
— Всего один, — Маша вдруг почувствовала болезненные уколы в кончиках пальцев.
— Каждый раз, когда ты говоришь неправду, тебе будет больно, и с новой ложью все больнее и больнее, — сказал мужчина, — прости, это вынужденная мера, я приглашаю в мой кабинет только в самых серьезных случаях.
— Хорошо, я не спасала тот мир, вернее, просто помогла спасти его. В общем, я не супермен, чтобы в одиночку спасать Вселенную. Я нахожу то, чего люди не замечают под своим носом, исправляю это, потом лишь участвую во всем, пока мне не будет позволено вернуться домой.
— А когда ты вернешься домой? Кто должен тебе это позволить?
— Честно говоря, я не знаю, — Маша вдруг задумалась. — В Академии Сквозного пути нам говорили, что это зависит лишь от успеха миссии.
— Чтобы отправиться домой, ты должна изменить мир, в котором находишься? — уточнил врач.
— Да.
— Политику, атмосферу, климат, мировоззрение, что именно?
— Не знаю, все, наверное. — Так!
Алексавей Борислович поднялся со стула и нервно зашагал по комнате.
— Я сказала что-то не то?
— Девочка, милая, я просто в отчаянии. — Маша вдруг увидела, что врач не желает ей зла, на самом деле он в ужасной тревоге. — Я не знаю, что делать! По инструкции я должен отправить тебя на дикие острова!
— Вы считаете меня опасной? — побледнела Маша.
— Подумай сама — ты желаешь изменить мир, значит, ты способна на все — террор, революцию, рождение новой секты, все, что угодно! При этом исключительно в благих целях — ведь ты искренне считаешь, что спасаешь мир!