Повелитель Грёз
Шрифт:
– С тобой добро обращались?
– спросил с Сорочьего трона Элден.
Ураш стоял внизу - на том месте, откуда не так давно они втроем расправились с Дараганом.
"Ты слышал, что тебе сказали? Так убей", - вспомнилось Элдену.
– Со мной добро обращались, - ответил Ураш.
Вроде действительно неплохо, как мог оценить Элден. Хотя маленькое лицо хранителя так безобразно - шрамы, оспины, застарелые язвины, - что и ошибиться немудрено.
– Почему ты предпочел плен смерти?
– Потому что я не успевал. Я не ожидал, что все закончится настолько быстро. Мои люди бросили сражаться, сдались. Я попросту не успел сотворить задуманное.
– Что сотворить? Ты
– Если можно наречь козырем высшее состояние души. Мое дело проиграно, орден разгромлен, я более не могу исполнять роль хранителя. Но освобождение от мирских забот открыло мне дорогу в небесный чертог, туда, куда в свое время ушли наши достойные, куда на сороковом лете жизни отправился святой Рапитмхалим. Когда я понял, что поражение неизбежно, стал готовить себя к обряду. Дописал незавершенные когда-то из-за нехватки времени труды, внес правки в уже законченные трактаты, в общем, передал потомкам свою мудрость. Тем, кто пойдет по пути поиска истины, обретет ее и достигнет высшего успокоения - станет Кед-Феррешем. Меня схватили, я не успел, ныне я умоляю тебя позволить моей душе пройти то, о чем с детства мечтает каждый юный послушник ордена. Пусть меня обратят. Я готов впустить в себя дух безмерного покоя, неги и отрешения. Мой щит уже давно треснул.
– Пусть получит, о чем мечтает! Ха-ха.
– Признаюсь, ты меня удивил. Когда мы говорили тогда с тобой, я не поверил, что ты желаешь пройти обращение. Или это какой-то хитрый ход? Ты пытаешься провести меня? Своего властелина?!
– Я полностью в вашей власти, что я могу предпринять против вас?..
– Это так. Но ты же еще не знаешь, как я хочу поступить с орденом. Ни его, ни кукол больше не будет. Я уничтожу всех обращенных в Кед-Феррешем ради их же блага, прекращения мучений их душ. Я расплавлю всех кукол, прикажу - и они сами прыгнут в тигель!
– Значит, я разделю их судьбу.
– Крошечные глазки загорелись.
– Я погибну, достигнув совершенства!
– Что же, раз он так хочет...
– Ваши трактаты будут сожжены. Я исправлю последствия Первого Раскола. Нечистая ветвь вновь станет единой! Вернет могущество, благодатные впредь не посмеют насмехаться над нами. Из-за вас, раскольников, мы пережили века раздора и унижений. Я прекращу это, обе великие ветви будут сначала равны, а затем благодатные подчинятся и признают наш авторитет и первенство.
– Истину не уничтожить так просто. Вы сожжете святые цветы, но пламя не тронет корни. Придет подходящее время - и Кед-Феррешем вернутся, потому что мудрость и правда всегда возвращаются. Ты и сам в душе понимаешь это. Кто знает, может, когда-нибудь ты самолично возродишь орден. А затем - обратишься. Я желаю тебе такого, желаю добра. В тебе есть благоговение перед знанием, ты достоин обрести истину и покой.
– Ха-ха-ха.
– Ты ошибаешься. В моем понимании, дорога к истине, к свету - это совсем другое. Счастье не в покое, а в справедливости. В свете для всех, для каждого.
– А что есть справедливость?
– Кончай уже с ним.
– Ты уже этого никогда не узнаешь, не заслужил. Ты предал своего властелина, изменникам не место в садах света.
Ураш покачал головой. Хранитель был спокоен и несколько печально улыбался.
– Когда-нибудь ты прозреешь, Элден. Я вижу, твой щит уже начинает трескаться. Нельзя не заметить, что в тебе что-то свербит. Почему ты порой вздрагиваешь? Скребешь пальцами, едва уловимо подергиваешь головой? Скрываешь, но я слишком долго был хранителем ордена.
–
– Ты снова ошибся, Ураш. Плохой из тебя и воевода, и чтец мыслей, и предсказатель.
Хранитель сделал три шага к Элдену и очутился у подножия тронной лестницы.
– Нет-нет! Я отчетливо вижу!
– Ураш глядел снизу вверх, прямо в глаза Элдену.
– Твой щит трескается! Ты познаешь истину, станешь одним из нас! Тебе уготована не судьба властелина, но судьба пророка! Ты уничтожишь орден, чтобы возродить в большем величии, ты возглавишь нас, примешь сан хранителя. Достойнейший из когда-либо рожденных людей, вот что значит поведешь к свету! Ты - проводник к истине, не властелин - святой!
– Заткни его!
– Я думаю, нам пора заканчивать. Разговор приобретает какой-то глупый оборот. Верно, с тобой все же худо обращались, раз ты городишь подобные нелепицы. Ты тронулся умом, Ураш.
– Правильно!
– Что тебя гложет? Я вижу!
– Прикажи!
– Глас истины! Вот он! Ты слышишь его!
– Ты ополоумел. Но я уважу твою просьбу - ты пройдешь обращение. А затем отправишься в тигель.
– То произойдет даже раньше, чем я думал, ты - обещанный пророк! Скоро настанет час прозрения, успокоение снизойдет в душу каждого! Да простятся всякому его прегрешения, да падет ярмо страдания, древнее проклятие! Об этом миге писали и Эш-Рувим, и Рукмахарн, и Рапитмхалим, и Лафирт-ренегат. Я сам послушником переписывал истлевшие трактаты. Мог ли тот отрок предположить, что час прощения наступит так скоро? Нет! О, какое счастье, что я стал частью замысла провидения, что данное мне предначертание столь велико и щедро! Разве я заслужил такое доверие истины?! Милость и благовесть предо мною!
Ураш упал на колени и приложился лбом к первой ступеньке тронной лестницы, прямо в след от сапога властелина.
– Н-да...
– Разное писали в трактатах о том, каким будет пророк, - возбужденно говорил Ураш.
– Кто-то твердил, что это солдат, бросивший кровавое ремесло, или барон, отошедший от дел и обретший успокоение в землянке вдали от людей, или благодатный жрец, понявший ошибочность и тлетворность своего пути, или усердный крестьянин, покинувший в сорок два лета дом и ушедший странствовать. Или даже (впрочем, так считали лишь наши орденские парии), что пророком будет вообще девочка! Но один из славных мудрецов, достопочтенный Хамуши, - он, кстати, тоже на старости лет обратился в Кед-Феррешем - так и писал: пророком станет вештак, способный поднимать мертвых и ставший властелином. Именно к нему снизойдет глас истины. Как хорошо, что мне в детстве доверили переписывать трактат Хамуши! Что я прочитал пророчество! А то можно утонуть в тысячах свитков с неверными истолкованиями.
– Он окончательно обезумел, идиот.
– Мне очень жаль, что в моем плену тебе повредили рассудок. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы найти того, кто посмел тебя бить, вопреки воле властелина.
– Элдену действительно стало жалко хранителя.
– Не знаю теперь, уважить твою просьбу или нет. Ты же мне еще тогда, до всего этого, говорил, что прям мечтаешь стать Кед-Феррешем, но не можешь из-за хлопот, выпадающих на долю руководителя ордена. Я-то понимаю, что ты тогда был в здравом уме и нагло лгал мне.
– Жалость к Урашу вдруг пропала. Элден ощерился.
– Но сделаю вид, что я все-таки поверил! Уведите!