Повелитель бурь
Шрифт:
По этой же причине Федор Филиппович с некоторых пор избегал садиться за руль автомобиля. Старики, разъезжающие по улицам за рулем своих персональных авто, уже давно казались ему потенциальными убийцами. Движение в Москве сумасшедшее, скорости бешеные, и машина, водитель которой вдруг потерял сознание в самой гуще несущегося по Новому Арбату транспортного потока, автоматически превращается в смертоносный снаряд огромной разрушительной силы.
Все это было так, но, вернувшись с Черного моря, Федор Филиппович стал брать с собой пистолет. Брал он его не всегда — когда вспоминал, тогда и брал. Сейчас вот вспомнил,
Неопределенность измучила Федора Филипповича, словно больной зуб. Поначалу он терялся в догадках, не в силах понять, каким образом организаторы покушения вышли на него. Ведь он приехал на побережье инкогнито, в сугубо частном порядке, и в Москве о цели его поездки не знала ни одна живая душа. На курорте он вел себя тихо, ни во что не вмешиваясь — ходил на пляж, сидел на веранде, пил молодое вино и закусывал виноградом. Кому же понадобилось в него стрелять? Кто мог догадаться, что тихий курортник пенсионного возраста на самом деле не тот, за кого себя выдает?
Как-то, сидя дома за завтраком, Федор Филиппович неожиданно выронил вилку и застыл, как громом пораженный. Становой! Когда Глеб назвал ему фамилию командира спасателей, она показалась генералу смутно знакомой, и только сейчас он вспомнил, что когда-то знавал подполковника ФСБ Максима Станового. Кажется, с ним вышла какая-то некрасивая история, и он вынужден был уйти в отставку.
Что ж, пожилой генерал мог не вспомнить молодого подполковника, с которым сталкивался всего пару раз. Зато подполковник, встретившись с ним на улице, наверняка узнал его и сделал для себя соответствующие выводы из этой встречи. То есть мог сделать, если испытывал в этом потребность. И чем больше Федор Филиппович об этом думал, тем сильнее ему казалось, что Становой — самая подходящая кандидатура на роль подозреваемого.
Генерал запросил в архиве личное дело подполковника Станового и изучил его от корки до корки. Да, Максим Юрьевич обладал всеми качествами, необходимыми для того, чтобы организовать эту аферу. Он был решителен и смел в своих поступках и мыслях, и выданные в разные годы разными людьми служебные характеристики на офицера Станового среди прочих его качеств неизменно упоминали богатую фантазию. Служебная характеристика — документ в достаточной степени формальный, и нужно обладать по-настоящему незаурядной фантазией, чтобы это, несерьезное на первый взгляд, качество было замечено начальством и внесено в официальную характеристику.
Словом, Становой был одним из тех людей, которые могут бесконечно долго кружить под самым носом у неповоротливого монстра силовых ведомств, охраняющего сладкий бюджетный пирог, — уворачиваться, финтить, дергать за усы, не забывая при этом все время отщипывать от пирога кусочек за кусочком. К тому же, у Максима Юрьевича имелся к упомянутому монстру небольшой личный счет — небольшой с точки зрения монстра, но для самого Станового наверняка огромный. Государство, которому Максим Становой бескорыстно и недурно служил верой и правдой на протяжении многих лет, отплатило ему презрением, так что сохранять лояльность по отношению к нему у Станового причин не было.
В то же время Федор Филиппович отлично сознавал, что все это обыкновенные домыслы. Нужно быть законченным
Он позаимствовал зонтик у своего адъютанта, ответив на его недоуменное: «Зачем?» коротким и исчерпывающим: «Надо». Спускаясь по лестнице, Федор Филиппович мысленно потешался над собой: как хорошо быть генералом! Можно ничего не объяснять — по крайней мере, подчиненным. А бедняга подполковник теперь до конца дня будет сидеть за своим столиком в приемной и ломать голову: зачем это шефу понадобился его зонт, когда он может в любой момент вызвать служебную машину?
До Арбата генерал добрался на метро. Когда он вошел в подъезд дома, где находилась конспиративная квартира Слепого, брюки у него были мокры до колен, в туфлях едва ли не хлюпало, а левый рукав пиджака заметно потяжелел от пропитавшей его воды, несколько уравновесив оттягивавший правый карман пистолет.
Преодолевая последний лестничный марш, Федор Филиппович услышал, как наверху щелкнул отпираемый замок. Звук был знакомый, генерал посмотрел на часы и убедился, что пришел минута в минуту. Дверь квартиры распахнулась, и на пороге, улыбаясь Федору Филипповичу, появился Глеб. Из прихожей тянуло смешанным ароматом хорошего кофе и дорогого табака. Это был персональный запах Глеба Сиверова, надолго пропитывавший любое место, где тот проводил хотя бы сутки. Вместе с запахом из глубины квартиры мягкими волнами плыла негромкая музыка. Весьма посредственно разбиравшийся в классике Потапчук почему-то решил, что это Григ, хотя ни за какие деньги не сумел бы обосновать свое решение.
— Раздевайтесь, Федор Филиппович, — сказал Глеб, принимая у генерала мокрый зонт и ставя его на просушку в угол прихожей. — Вам надо обсохнуть. Может быть, ванну примете? Сделаем погорячее. А?..
— А ты мне спинку потрешь? — ворчливо спросил генерал, отдавая ему мокрый пиджак.
Сиверов взял пиджак и удивленно приподнял брови, почувствовав его вес. Генерал мысленно закряхтел от досады: он совсем забыл про лежавший в кармане пистолет. Впрочем, Глеб ничего не сказал, ограничившись тем, что аккуратно пристроил пиджак на змеевике в ванной. Пиджак повисел секунду и начал сползать, норовя свалиться на пол. Слепой вопросительно посмотрел на Потапчука.
— Давай, давай, — проворчал Федор Филиппович, — вынимай. А то разводишь дипломатию, как не родной…
Глеб запустил руку в карман генеральского пиджака, вынул оттуда тяжелую черную «беретту» и небрежно положил на полочку под зеркалом. Рядом с наполовину выжатым тюбиком зубной пасты и флаконом дорогого одеколона громоздкий пистолет смотрелся, мягко говоря, странно. Впрочем, в этой квартире странным было все, начиная с ее жильца и кончая, наверное, последним тараканом. Подумав об этом, Потапчук развеселился: в самом деле, здешние тараканы обладали таким уровнем информированности, что запросто могли бы написать политические детективы или выступить по телевидению с сенсационными разоблачениями.