Повелитель бурь
Шрифт:
Словом, сколько бы Становой ни потешался над своим другом и благодетелем, как бы ни презирал его в глубине души, связь между ним и Вострецовым была едва ли не крепче той, что держит вместе сиамских близнецов, и Максим Юрьевич об этом прекрасно знал.
Дойдя до скамейки, Вострецов тяжело опустился на сиденье, положив на колени портфель и скрестив на нем белые, не тронутые загаром ладони. На его покрасневшем лбу блестели бисеринки пота, и он раздраженно стер их клетчатым носовым платком.
— Чертова жарища, — пробормотал он. — А все твои дурацкие затеи!
— Мои? — преувеличенно изумился Становой. — Позволь, но при чем
— Перестань, — брюзгливо проворчал Дмитрий Алексеевич. — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Где этот твой изобретатель? Где дождь, который он обещал? Я уже перевел деньги, но, учти, за них придется отчитываться!
— Отчитаешься, — легкомысленно заявил Становой. — Впервой тебе, что ли, толстяк? Будет тебе дождь, не волнуйся. Установка проходит полевые испытания.
— Где? — сварливо спросил Вострецов. — Где она проходит испытания? Насколько я понял, работа установки должна сопровождаться выпадением осадков. Ну, и где они, твои осадки? Что я скажу министру?
— А он что, спрашивал тебя об этом? Можешь объяснить ему, что предварительные испытания проводятся на максимальном удалении от Москвы. Во избежание нежелательных эксцессов, понял? Как только я буду уверен, что установка работает как надо, я верну ее сюда. А пока что с пожарами пусть борются пожарные. Чем, черт подери, ты недоволен? Огонь тушится, денежки капают…
— Я хочу знать, где установка и человек, который ее привез, — упрямо стоял на своем Вострецов. — Собственно, на установку мне плевать, меня волнует изобретатель. Он видел тебя, видел меня, был у меня в кабинете…
— Ну и что? — спросил Становой. — Ты что, за этим оторвал меня от работы?
— От работы, — передразнил Вострецов. — Рисуешься, как… Как…
— Как ты, — закончил за него Максим Юрьевич. — И не рисуюсь, а вот именно работаю. Если не веришь, загляни в мое личное дело. Там сплошные благодарности, в том числе и от министра. Что-то я не пойму, чего ты сегодня такой взъерошенный? Случилось что-нибудь?
— Представь себе, — понемногу остывая, проворчал Дмитрий Алексеевич. — Я сегодня был у шефа, и он поручил мне проверить финансовую отчетность за последние пять лет. Как ты думаешь, зачем?
— Чтобы выявить факты злоупотреблений, — сказал Становой. — Я угадал? Значит, началось… Что ж, если дерьмо может упасть кому-нибудь на голову, оно непременно упадет, это обусловлено законом всемирного тяготения. Ну а ты-то чего взвился? Проверяй себе на здоровье, только особенно не увлекайся. В конце концов, министр неглупый человек и мог додуматься до того же, до чего в свое время додумались мы с тобой. Вот он и проверяет, нет ли где-нибудь поблизости такого же сообразительного парня, как он сам. Может, возьмем его в долю?
— Ты напрасно шутишь, — сказал Дмитрий Алексеевич, с крайне недовольным видом утирая платком взмокшую шею. Закончив, он посмотрел на платок и брезгливо поморщился — платок был влажный и заметно потемнел от грязи. — В этом нет ничего смешного. Инициатива, увы, исходит не от министра, а… — Он многозначительно поднял к небу указательный палец.
Становой поднял брови, изображая удивление, которого на самом деле не испытывал.
— Странно, — прежним легкомысленным тоном сказал он. — Ему что, больше делать нечего?
— Черт побери, —
— Ну, естественно, — лениво откликнулся Становой. — Принимая во внимание прежнюю профессию нашего президента, этого можно было ожидать. Конторе нынче лафа. Чуть что, можно бежать за советом прямо к большому боссу, он по старой памяти выслушает и поможет. Но ты зря перепугался. Это же недоказуемо. Одни высосанные из пальца предположения, и больше ничего. Подумаешь, статистика! На компьютере, небось, считали, графики чертили… Ну и что? Климат меняется, идет глобальное потепление, атмосфера сходит с ума, и черта с два ты загонишь ее капризы в рамки средних статистических значений.
Это были пустые слова. Максим Юрьевич отлично знал, откуда дует ветер, и занимался демагогией с единственной целью: выяснить, что известно Вострецову.
Оказалось, что Вострецову известно многое — пожалуй, все, что имело значение в данном конкретном случае.
— А покойники с пулями в голове в эти рамки вписываются?! — свистящим шепотом вскричал Дмитрий Алексеевич, резко поворачиваясь к собеседнику всем телом. — А канистры из-под бензина, найденные на пепелище? В какие рамки вписываются они?!
— В обыкновенные рамки психических отклонений, — невозмутимо парировал Становой. — Или, к примеру, в рамки терроризма. Не понимаю, что ты бесишься? Подумаешь, парочка покойников и пустая канистра! Даже если бы на ней были твои отпечатки, они бы все равно сгорели.
— Так, — внезапно успокаиваясь, сказал Вострецов. Спокойствие его казалось хуже самого громкого крика, потому что за ним легко угадывалась зажатая в стальных тисках воли ярость. — Парочка, говоришь? Значит, ты с самого начала был в курсе. И даже не подумал предупредить!
— А зачем? Ты бы только зря волновался.
— А затем, что меня сегодня у министра чуть кондрашка не хватила! Послушай, Макс, это уже не лезет ни в какие ворота. Твои люди совсем расслабились и начали оставлять следы. Я тебя предупреждал, что когда-нибудь это плохо кончится. И вот, пожалуйста, этим делом занимается ФСБ!
— Ага, — удовлетворенно хмыкнул Максим Юрьевич и все-таки закурил, несмотря на висевший в воздухе дым. — Я так и думал. Что ж, толстяк, нам с тобой нечего волноваться. Признаться, я слегка побаивался, что они пойдут другим путем, начнут копать исподтишка, молча собирать информацию, расставлять ловушки — словом, действовать по всем правилам. А они пошли напролом, по команде. Какой-то очкастый майор доложил полковнику, полковник — генералу, генерал тоже не захотел брать на себя ответственность, побежал к шефу, и пошло, и поехало… Докатилось до президента и рикошетом пошло вниз. А рикошет — он и есть рикошет, убойная сила у него не та. Раз дело получило определенную огласку и решается на уровне министров, значит, кончится оно ничем. Покричат и успокоятся, потому что для них главное — не выносить сор из избы. Свалят все на чеченцев и дело с концом. МЧС сейчас на пике популярности, это один из костылей, на которые опирается власть, и ни один дурак не отважится из-под нее этот костыль вышибить. Это же скандал на весь мир! А скандалов нам и без того хватает. Так что не переживай, все обойдется.