Потусторонний. Пенталогия

Муха Руслан

Мы с Цаем настороженно переглянулись, кажется, он подумал о том же, о чем и я. Цай попытался растормошить кого-то из парней. Я же направился к Зунару, который уже начал клевать носом.

— Эй! — подергал я его за плечо.

Он повернулся ко мне всем корпусом, едва не свалившись со стула.

— Аза… Азис, — сказал он, расплывшись в идиотской улыбке.

— Наверху Сэдэо хватать человек из Сорахашер. Рамас. Он пришёл в мой номер убивать меня, — сказал я.

Зунар невидящим взглядом уставился на меня.

Похоже, с ним говорить было бесполезно, он вообще не соображал.

Я повернулся к Фариду, попытался его растолкать. На что здоровяк встрепенулся, сделал страшные глаза и, крякнув, рухнул с грохотом со стула.

— Да, плохи дела, — сказал Цай.

Я зашел за барную стойку, схватил металлическое ведерко для льда, набрал в него воды и, не задумываясь, окатил из него Зунара. Тот очень медленно повернулся в мою сторону, жалобно и удивлённо спросил:

— За что?

— Наверху! Сэдэо! Убивать!

— Сэдэо убили? — карикатурно ужаснулся Зунар и, уже через секунду позабыв обо всем, принялся наполнять свой пустой стакан.

Чёрт, так ничего не выйдет. Я выхватил из рук Зунара бутылку, выплеснул из стакана на пол.

— Отрава, — сказал я Цаю, подняв бутылку.

— Похоже на то, — согласился Цай, — нужно найти бармена. Может, позвать урджа-мастера? Он определит, если их правда отравили… На всякий случай, наверное, стоит вызвать медиков.

— Идем, — кивнул я.

Мы поспешили наверх. Цай по пути велел напарнику искать бармена, которого среди персонала не оказалось, и вызывать медиков.

Как только Сэдэо услышал про то, что, возможно, всех отравили, он, не раздумывая, поспешил вниз. Я же решил остаться с Цаем.

— Допрашивать Рамаса, — сказал я ему, указав взглядом на моего несостоявшегося убийцу. Он по-прежнему лежал на полу и, злобно раздувая ноздри, пялился в потолок.

— Вставай, — сказал Цай, поднимая Рамаса, — сейчас Зунар придет в чувство и шкуру живьем с тебя снимет. Лучше расскажи сам, и я тебя спокойно пристрелю. Сам ведь должен понимать, что этот вариант для тебя лучше. Кто был с тобой? Вы отравили всех?

— Я ничего не буду говорить, — злобно процедил Рамас. — Азиз Игал должен умереть!

Где-то я это уже слышал.

Цай, не раздумывая, врезал Рамасу по морде.

— Тебе заплатили Капи? — спокойно спросил он.

Рамас сплюнул ему кровь в лицо и тут же получил еще один удар.

— Позвонил, — отчитался румяный напарник Цая, влетев в номер, — скоро приедут медики. Бармен будто испарился, нигде его нет. Местный охранник говорит, что не видел, чтобы он выходил через служебный вход, по камерам час назад зашёл в раздевалку, а оттуда уже не вышел. Скорее всего, удрал в окно. Подняли директора, скоро будет здесь, Гасану Ангули тоже позвонили. А у вас тут как?

Цай покосился на меня, но отвечал явно напарнику:

— Молчит. Хотя

чего молчать, и так ведь ясно, что это Капи его наняли. Одно не пойму, он ведь сражался за источник Игал, убил троих из Капи. И вдруг — предал нас.

Румяный тоже покосился на меня. Было видно, что они не должны были при мне вести такие разговоры, но так как я не реагировал и не возражал, продолжили обсуждать:

— Значит, они завербовали его недавно, — предположил румяный, а затем, спохватившись, сказал: — Я пойду вниз, медиков нужно встретить.

Я, тоже решив, что внизу от меня пользы будет больше, сказал Цаю:

— Я идти узнать, что там Сэдэо, а ты продолжать допрос.

— Хорошо, свамен.

Когда я вошел в бар, наткнулся на такую картину: блюющий Зунар над раковиной за баром и Сэдэо, похлопывающий его по плечу.

— Все хуже, чем я предполагал, — сказал Сэдэо, — я влил в него немного энергии, но этого надолго не хватит, а ему нужно восстановиться. В том, что их отравили, можно не сомневаться.

— Убью тварей! — рыкнул Зунар, на миг оторвавшись от раковины, и, исторгнув характерный звук, вернулся в прежнее положение.

— Медиков вызвали? — спросил Сэдэо.

— Да, — отозвался я, задумчиво разглядывая распластавшегося на полу Башада.

— Их пытались убить, — сказал Сэдэо, проследив за моим взглядом, — подмешали в алкоголь яд. Ты не пил?

— Нет, — отозвался я.

Зунар, перестав блевать, схватил графин с водой и теперь жадно пил.

— Всех убью! — решительно заявил он, хлопнув графином по барной стойке. — Где они? Давайте!

Он вышел из-за бара, пнул ногой валяющегося Фарида.

— Давайте! Подъем, козлы! Работать! Нас тут чуть не перебили всех, пока вы валяетесь.

Фарид, конечно, никак не отреагировал.

— Им нужна медицинская помощь, — сдержанно сказал Сэдэо.

Зунар выругался, взглянул на меня, скривился, будто вид моего лица причинял ему боль.

— Что ж ты за проблема такая, Азиз? Все из-за тебя через задницу! Одни проблемы.

Ничего себе обвинения! Ну и гавнюк же всё-таки этот Зунар. Едва подавив желание врезать ему, я возмущённо процедил:

— Ты сам пить! Сам всех заставил пить! Праздновать! — я окинул взглядом валяющихся преданных. — Мало охраны ставить — сам! Ты виноват!

Зунар шумно выдохнул, схватился за голову, согнувшись и хватаясь за барный стул.

— Где там этот твой убийца? — спросил он.

— В номере, — ответил я.

— В каком номере? — Зунар сделал шаг, его еще пошатывало и потряхивало.

— Двадцать третий, — ответил Сэдэо. — Вам не следует делать резких движений.

— Я сейчас восстановлюсь, — голосом, не терпящим возражений, ответил Зунар и, оступившись, рухнул на пол, при этом громко выругавшись.

Сэдэо закачал головой.