Потусторонний. Пенталогия

Муха Руслан

И вновь пронзительный вопль разорвал тишину, в которой я только что собирался утонуть. Вопль заставил вздрогнуть, очнуться и снова навалилась боль, терзая меня изнутри. Мысль, единственная мысль будто иглой сверлила мой мозг:

"Я не хочу умирать. Не хочу. Не здесь. Не сейчас".

Безумие, но я должен был попытаться. Открыть врата на Хему, найти в себе силы подняться и вернуться. Лучше я умру там, чем здесь.

Я создавал врата лежа, боль притупилась, видимо, из-за ледяного холода я попросту перестал чувствовать тело. И почему-то этому факту я безумно радовался,

потому что плетение врат покорно вспыхнуло во тьме и начало вырисовываться витиеватыми нитями. Наверное, я должен был переживать, что свет и сила привлечет других обитателей нараки, но почему-то меня это не беспокоило. Тьма здесь другая — всепоглощающая, похожая на черный непроницаемый туман, пропускающий только звуки. А свет, даже самый яркий, быстро слабел и погасал.

Так и произошло с моим плетением: вскоре и я его едва видел — оно блекло и его заволакивало густой тьмой. Я просто знал, где откроются врата, просто чувствовал их тёплую силу, и этого было мне достаточно.

Когда плетение было почти завершено, я с огромным трудом смог подняться на ноги, сам удивляясь тому, что у меня вышло встать. Меня трясло мелкой дрожью, зубы стучали так громко, что я не сразу и понял: это же мои собственные зубы издают такую дробь.

Кто-то еще был рядом. Дыхание, шаги, вздохи — очень близко. Всё-таки асуры почувствовали силу и теперь пытаются нащупать ее источник во тьме.

Я смогу, я успею! Звук открытия врат громовым раскатом взорвал все вокруг, заставил кричать и визжать все пространство. Бег, топот — они ищут проход, чувствуют, но не могут найти. Я различил слабые очертания окна портала в черной дымке — я стоял прямо напротив него. Силы покидали меня, в какой-то момент я решил, что давно уже умер, а все происходящее просто сон, бред гибнущего в предсмертной агонии мозга. И даже если так — пусть!

И я просто упал в этот слабо видимый овал, словно кто-то сильный толкнул меня в спину. Кажется, врата тут же закрылись, а может, мне это всё померещилось. Очень похоже на бред, потому что вокруг снова была тьма. И эта тьма сожрала меня.

Хема, ОРМ, источник Ладия.

— Смотрите! Вон он! — крик Санджея разнёсся по округе.

Тут же луч мощного фонаря направился в сторону кричавшего.

— Это он? Это Хранитель? Это Навин? — взволнованный голос Карима раздался с другой стороны поляны.

Возле Санджея уже стоял Зунар и светил на неподвижное изуродованное тело, которое практически невозможно было опознать.

— Он жив? — дрогнувшим голосом спросил Санджей, поднял глаза полные ужаса на отца.

— Не думаю, — угрюмо ответил Роэн Рам, задумчиво разглядывая тело.

— Он не умер! — с каким-то безумным упрямством вызверился на него Зунар.

— Это Император? — снова громко задал свой вопрос Карим, только уже ближе.

— Да, это Навин, — наконец ответил Зунар, заметил, что и другие сходятся сюда, окружая Хранителя.

— Он умирает! — в отчаянии вскрикнул Карим, упал на колени перед Навином.

— Мы должны его спасти! Есть целители?! — Зунар судорожно вращал головой в бешенстве выискивая хоть кого-то, кто вызвался бы на помощь.

Но здесь не было целителей.

Только мрачные лица, угрюмые взгляды, которыми обменивались присутствующие.

— Он бессмертный, выживет, — сказал кто-то из молодых нар с каким-то отстраненным безразличием, за что получил сразу несколько гневных испепеляющих взглядов в свою сторону, а старик Вайш тихо, но сердито выплюнул:

— У него нет двойников, как у Амара Самрата, безмозглый ты осел.

Карим сидел на коленях перед Хранителем, он никого не слушал и не слышал, он пытался подключиться к Навину, влить немного силы, помочь и попытаться запустить чакры, регенерацию. Хранитель мог бы восстановиться, мог потянуться к источникам, Карим был в этом уверен, но тот сдался. Навин сдался за секунду до спасения.

— Ракшас! — неожиданно взревел Зунар на Хранителя. — Давай, поднимай свою задницу! Не смей тут умирать! Ты нужен Империи! Ты обещал привести ее к процветанию, ракшасов ты сын!

Зунар замолчал так же резко, как и закричал. Повисла тяжелая, глухая тишина, словно бы и не было здесь толпы людей, склонившихся над Хранителем. И в этой мёртвой тишине вдруг раздался натужный, полный боли вздох — и Хранитель открыл глаза.

Глава последняя или "Эпилог"

Месяц спустя

Космос — удивительное бесконечное пространство, умиротворение и тишина. Я уже второй раз за неделю выводил сурират на орбиту, но и сегодня, как и впервые — был восхищён: и видом Хемы с высоты, и такими большими и близкими друг к другу Фаттой и Чандрой, и кольцами силы — колыбелями зарождающейся шакти.

В прошлый раз я поднимался сюда и изучал линзу действующего источника Акшаядезы, наблюдал за работой кольца, преобразующего энергию космоса в шакти. Сегодня же я прилетел к кольцу одного из иссякших источников.

После попытки вторжения асуров иссякших источников стало на восемнадцать больше. И теперь энергии катастрофически не хватало как в ОРМ, так и в Империи. В ближайшие годы я намеревался это исправить: найти способ восстановить работу колец и вернуть шакти в источники.

И в общем-то, у меня уже было немало идей, как их починить. Сейчас я рассматривал в кольце лопнувшую линзу — из какого-то прозрачного материала, похожего на стекло — возможно из цельного кристалла — внутри огромного, в диаметре метров сто золотого кольца. По бокам кольца небольшие выступы — там внутри наверняка находится сложное устройство, преобразующее энергию космоса в шакти.

Поломку я сразу определил — это именно лопнувшая линза. Видимо, при слишком быстрой выкачке энергии, она не выдерживает перенапряжения и лопается. Сейчас я собирался взять на анализ частицу материала, из которого линза состоит, и, если его состав несложный и мы сможем его воссоздать, возможно нам удастся запустить первый источник уже совсем скоро.

Сделал то, зачем сюда прилетел — аккуратно отрезал утончённым подъёмным лучом краешек линзы. Еще какое-то время полетал у золотого кольца, разглядывая боковые выступы на кольце. Но они были закрыты глухими крышками, и я решил, что пора возвращаться.