Потусторонний. Пенталогия
Шрифт:
Одна из девчонок бодро вскочила с дивана и подлетела к нам. Миниатюрная, даже ниже Латифы, с короткой мальчишеской стрижкой, тонким заостренным озорным лицом, и слегка оттопыренными маленькими ушками, делающими ее похожей на эльфа.
— Кто такие? — весело спросила она, выдрав бесцеремонно у нас из рук пропуска.
— Первый курс? — она удивленно и одновременно оценивающе уставилась на меня. Неужели эта мелкая и есть староста Адаршат?
Видимо я угадал, потому что буквально спиной чувствовал, как злится Латифа из-за того, что ее внимания не удостоили.
— Так, Хал и Игал, значит, —
Латифа вежливо и неестественно елейно произнесла:
— Азиз Игал и Латифа Хал, зачисленые на первый курс факультета ментальных ракта. А ты Бет староста Адаршат. Верно?
Я поежился, чувствуя неловкость, Латифа так старалась понравиться, что стала на себя не похожа.
Бет, насмешливо сверкнув глазами, кивнула Латифе:
— Верно, я староста, — а затем снова повернулась ко мне: — Четвертый уровень, — озорно улыбаясь, указала она взглядом на пропуск. — Первый курс и уже четвёртый уровень. Далеко пойдешь, малыш Игал.
Насмешка, но я веселился и не мог сдержать улыбки. Флирт распознать не сложно, особенно когда он такой выпяченный и агрессивный.
— Но я ведь не один малыш здесь с четвертым уровнем. Верно? — подколол я ее в ответ.
В глазах Бет заплясали бесята, она усмехнулась, затем оглянулась на притихших и явно подслушивающих подружек, а затем снова вернулась к нам. Я почувствовал, как она прощупывала меня силой, пытаясь проникнуть в голову, но я отклонил поток, не став отражать ее силу. Бет хмыкнула.
— А где мы сможем получить ключи от наших комнат? — подала голос Латифа, когда молчание затянулось.
— Сейчас, — Бет, закусив нижнюю губу, вытянула из кармана толстую связку ключей, а затем принялась искать нужные. — Вот, ключи от ваших комнат, не теряйте, — она протянула нам два ключа, мой был с синим круглым брелоком и цифрой "7".
— Правила общежития знаете? — скучающим тоном спросила Бет, и, не дожидаясь от нас ответа, затараторила: — Мальчикам к девочкам и наоборот после девяти в комнаты не ходить, отбой в одиннадцать. Гости и вообще любые посещения в дни занятий только через директора, исключения лишь для родителей и опекунов. Если на выходные собираетесь в город, нужно разрешение от родителей. Что еще?
Бет вскинула глаза, вспоминая, о чем еще должна нам рассказать, а затем снова затараторила еще быстрее:
— Никакого спиртного, никаких азартных игр, ничего такого, что запрещено. Драться тоже нельзя, и главное — не использовать силу и не вредить окружающим, за это можно и вылететь из академии. Расписание занятий для ментальных ракта первого курса завтра повесим в главном холле. Ознакомиться со списком дополнительных занятий и секций можете там же в холле: жёлтая стопка. Так! — она шумно выдохнула. — В общем, это все. Не балуйтесь и ведите себя хорошо. За нарушения факультету начисляют штрафы, за штрафы буду бить лично, хоть и запрещено. С остальными правилами можете ознакомиться внизу, там есть стенд, потому что я наверняка что-нибудь забыла. В общем, удачи, ребята, — и залихватски подмигнув, она резко развернулась и пружинисто зашагала к однокурсницам.
Я снова подхватил
— Не думала, что эта Бет такая высокомерная, — от злости шипела Латифа, пока мы поднимались на пятый этаж. — Вела себя как стерва, а сама — ничего собой не представляет.
— Да вроде нормальная, — хмыкнул я.
— Ага, ну конечно, — язвительно сказала она, — ты же с ней заигрывал. И почему ты не сказал, что у тебя четвертый уровень?!
Она резко развернулась и разъяренно уставилась на меня.
— Ты и не спрашивала. Да и какая разница? Третий, четвёртый?
— Ты издеваешься? — Латифа фыркнула, выхватила у меня чемодан и, ускорившись, улетела вверх по лестнице, оставив меня одного.
Я же, как ни в чем не бывало, продолжил свой путь наверх. К непредсказуемым сменам настроения Латифы я уже почти привык, ей достался тот же взрывной характер, что и отцу, только вот ума и жизненного опыта пока не достает. Остаётся только надеяться, что Зунар тогда не всерьез говорил о нашей с ней помолвке.
На пятом этаже был такой же холл и развилка на два коридора. Только вот на нашем этаже было тихо, а в холле пусто. Первокурсники охранялись особо тщательно, я сразу увидел патрулирующих имперских солдат.
Дверь в мою комнату отыскалась в самом конце коридора возле выхода на небольшой балкон. Я отметил про себя очень удачное расположение. Балкон, пусть и пятый этаж, но в случае чего легко будет выбраться.
На всякий случай я сверился с брелоком, который мне выдала староста. Серебристая семерка на деревянной двери, цифра семь на синем брелоке. Все верно.
Постучал в дверь. Никто не ответил, поэтому я открыл: вставил ключ, повернул и вошёл. Комната была уютной, с деревянными полами, камином, двумя письменными столами, двумя кроватями, одной общей ванной и гардеробной. И, в общем-то, сразу было понятно, что рассчитана она на двоих. Вот только моего соседа пока что не было. И судя по тому, что полки в гардеробной пустовали, он еще не заселился. А может, что было бы вообще замечательно, я буду в этой комнате один, и ко мне вообще никого не подселят. Но это было бы слишком большим везением.
И только я об этом подумал, как дверь в комнату с грохотом отворилась, и в дверном проеме появился смуглый, растрепанный и взъерошенный парень со смешливым лицом:
— Привет! — шмыгнув носом, он плюхнул тяжёлый громадный чемодан на пол и протянул руку. — Я Алех Зуампакш.
— Из Вайш? — усмехнулся я.
— Ага, — закивал он, снова шмыгнув носом. — Но кто мой отец, не буду говорить. Как только кому-нибудь говорю, кто мой отец, сразу начинаются идиотские вопросы. Поэтому даже не спрашивай.
— И не буду, — согласился я и принялся распаковывать чемодан.
Мой сосед тоже бросился открывать свою огромную торбу.
— Мой отец Лао Зумпакш, — обреченно вздохнул Алех.
Я про себя усмехнулся. Да уж, похоже, достался мне в сожители тот еще болтун. Значит, секреты ему доверять нельзя.
— И что, ничего не спросишь? — его голос прозвучал разочарованно.
— Нет, — безразлично пожал я плечами. — Я знаком с твоим отцом.
— Да?! — Алех бросил возиться с замком, который все никак не мог открыть, и уставился на меня. — А ты, кстати, так и не представился.