Потусторонний. Пенталогия
Шрифт:
Но что-то постоянно ее отвлекало, чья-то негативная эмоция постоянно просачивалась в ее сознание, будто назойливая муха, которая никак не хотела улетать.
Почему этот человек не подастся ауре покоя? Бодхи попыталась отыскать его, на миг прекратила источать безмятежность. Закрыла глаза, выискивая того, кто источал негатив. Что-то было не так, пятно в дальне конце зала. Будто кто-то блокировал, не пуская ее туда.
Бодхи открыла глаза, встала, прекратив распевать мантру. Она искала того, кто ее блокировал.
Люди, люди, люди,
Но кто-то там, вдалеке почти у входа стоял в плаще, скрывая лицо. Каннон не могла не обратить на него внимания, он был выше всех присутствующих не меньше чем на две головы. И именно он источал эту злобу.
Бодхи напряглась всем телом. Потянула энергетические щупальца к незнакомцу. Она не была уверена, но беспокойство нарастало в ее груди. Не может быть.
Потоки были грубо отброшены и возвращены ей. Двери в храм с грохотом закрылась, потухли все свечи, в зале стало сумрачно и тихо. Люди в один миг перестали петь мантру, озадачено переглядываясь. Безмятежность рухнула.
Каннон растерялась. Она не знала что делать. Впервые за многие столетия, за многие жизни она не знала, как действовать. Но действовать было нужно, промедление может стоить жизни всем присутствующим в храме.
Человек в плаще двинулся на толпу, вскинув множество рук. Волна криков полных ужаса, пронеслась по храму. Люди бросились к выходу.
Тьма поползла от чудовища. Черная, клубящаяся тьма стремительно заполоняла все пространство вокруг. И в этой тьме зарождалось нечто ужасающее. Оно копошилось, хихикало, рычало, чавкало, готовясь вырваться наружу.
Люди, охваченные страхом, пятились, пока кто-то пронзительно не заверещал, и тогда вся толпа, обезумев, бросилась напирать на дверь.
Каннон закручивая чакры, направила разрушающие лучи на тьму, но этого было не достаточно. Слишком много энергии шивы, у Каннон нет столько шакти, ей одной с ней не справиться.
Энергия асура обретала плоть. Сначала черный туман принял очертания приземистых коренастых силуэтов с длинными сильными руками. Силуэты быстро превращались в косматых чудовищ с красными на выкате горящими глазами, острыми, будто иглы зубами в огромных пастях, невероятно огромных пастях.
Визг проносился по всему залу, люди не могли выбраться из храма, все двери были намертво закрыты. Кто-то схватил бронзовую фигуру Бодхи и начал колотить ею дверь, пытаясь пробить толстую обшивку.
— Зачем ты явился сюда, Раван! — усилив голос, стараясь не выдавать тревогу, спросила Каннон.
Послышался тихий шелестящий смех, казалось, он звучал сразу отовсюду.
— Я пришел за тобой, древняя девочка. Ты забрала мой мир, теперь пришло время возвращать. Тебя ждет расплата.
— Возьми меня и отпусти этих смертных! — воскликнула Каннон.
И снова смех. Каннон, наконец, увидела его.
Он возвышался черной тенью над кишащими под ногами
Она знала, чувствовала, что он никого не отпустит, она чувствовала его намерения. Агрессия, жестокая злоба, ненависть ко всему роду человеческому. Он жаждет убить всех и создать еще ракшасов. Его эмоции отчётливо выделились из общего потока людской паники и ужаса.
— Тебе не уничтожить людей! Ты один! Ты слаб! Ты отправишься обратно в нараку!
Каннон нарочно злила его и тянула время, пытаясь открыть двери и спасти людей. Но сил не хватало, Раван обрывал ее потоки один за другим, возвращая обратно хлёсткие удары разрушения. Ей едва хватало сил блокировать их и гасить.
— Смирись, девочка! — прогремел голос Равана. — Вы все погибнете. Люди — слуги асуров! Вы должны покориться мне или умереть.
— Ложь! Люди вам не слуги!
Каннон потянула не себя энергию из ближайшего источника. Нет смысла пытаться сразиться с Раваном и полчищами ракшасов, не сейчас. Ей нужно открыть дверь и дать возможность спастись людям.
Все эти люди, ее люди. Нельзя отдавать их повелителю ракшасов.
Он ударил ее внезапно. Словно тысячи хлыстов ударили по чакрам, обрывая потоки. Но Каннон успела, ударила, собрав сгусток энергии, дверь не выдержала, щепки полетели в стороны, зазияла дыра, впуская солнечный свет в храм. Ракшасы завизжали, заворочались у ног Равана, отступая от света, прячась в тени. Люди начали прорываться из храма, заслонив проход. Это было ошибкой.
— Аджа манас! — крикнул Раван, и ракшасы рванули на толпу.
Визги, крики, запах крови вперемешку с запахом страха и боли. Смерть свирепствовала в храме, грюкала тяжелой поступью последних ударов сердец, брызгала каплями крови и застывшими слезами. Столько боли! Слишком невыносимо.
— Ты должен вернуться в нараку! Там твое место, Раван! — воскликнула Каннон и ударила изо всех сил в него потоком разрушения.
Она прекрасно понимала, что повелителя ракшасов ей не убить, но она не могла не пытаться.
Ракшасы грызли людей. Хищные, кровожадные, бездушные твари. Огромные пасти распахивались и схлопывались, хрустя костями. Утаскивали своих жертв в тень, разрывали их на части.
Крики, холодящие душу. Людская боль и отчаянье сводили с ума. Каннон отключила эмпатию. Она не могла их спасти, слишком поздно.
Раван двинулся к ней. Ему нужна ее сила, чтоб разделиться. И Каннон не собиралась ему ее отдавать.
Она приготовилась. Все свои силы теперь она должна пустить на него, попытаться убить. Мощные жгуты шакти собирались в разрушительные лучи. Десять жгутов, на каждую часть Равана. Если она уничтожит хотя бы одного, это спасет тысячи людей.