Потрясающий мужчина
Шрифт:
Госпожа Энгельгардт торжественно объявила, что следующее блюдо будет подано только через сорок минут. Мясу нужно время, а ей — маленький перерыв. Отлично! Все достаточно наелись, чтобы сделать паузу!
Господин Энгельгардт готовил бордо для следующего блюда. Мы наблюдали, как он через воронку медленно перелил содержимое бутылки в графин, держа при этом горлышко бутылки над свечкой.
— В чем смысл этих манипуляций? — полюбопытствовал Нико.
— Вы следите, когда темный осадок со дна бутылки дойдет до горлышка. Осадок должен
— Можно мне проделать то же самое? — спросил Нико. — Я должен этому научиться, чтобы производить впечатление на своих клиентов.
— Пожалуйста. Перелейте вторую бутылку. Держите ее не в самом пламени свечи, а так, чтобы лишь горлышко освещалось.
Нико очень медленно слил бордо над свечкой в воронку на графине.
— Я тоже хочу! — завизжала Сольвейг и схватилась за свечку.
— Лапы прочь! — Нико состроил такую грозную рожу, что Сольвейг с открытым ртом отдернула руку.
— Мой сын мог бы перелить для меня белое вино, — сказала мать Бенедикта.
— Боюсь, у нас больше нет графинов, — отозвался господин Энгельгардт.
— Белое вино не переливают, — заметила госпожа Энгельгардт.
— У вас есть дети? — неожиданно спросила мать Бенедикта.
— Нет. — И госпожа Энгельгардт столь же неожиданно отреагировала: — У вас есть муж?
Моя мать в благородном испуге поднесла ладонь ко рту. Отец откашлялся:
— Госпожа Виндрих, кто, собственно, ваш муж по профессии? Я имею в виду — отец Бенедикта.
Она ответила, махнув рукой:
— Он ушел, когда Бенедикт ходил в детский сад. Потом снова женился на вдове зубного врача, но бездетной.
— А кто он по профессии?
— Когда родился Бенедикт, его отцу как раз исполнилось сорок, так что сейчас, я думаю, он на пенсии.
— В качестве кого ваш муж ушел на пенсию? — мой отец бывает жутко настырным, это у него профессиональное. Меня он тоже уже спрашивал, чем занимается отец Бенедикта. Я не знала. О его отце речь никогда не заходила. Что же в этом удивительного, раз он бросил семью.
— Его отец был служащим.
— Что общего у служащих и Робинзона Крузо? — подал голос Нико. И сам же дал ответ на свою загадку. — Они всегда ждут пятницу.
Отец не отставал.
— Служащие бывают самые разные. От уборщицы до директора Федерального банка.
— Знаете, как служащие играют в микадо? — никак не мог угомониться Нико. — Кто первым шевельнется, тот проиграл!
Мать Бенедикта очень долго смеялась.
Отец наконец капитулировал.
— Знаете ли, госпожа Виндрих, мы, правда, не изобрели велосипед, но живем вполне обеспеченно, — удалось ему пристроить любимую житейскую мудрость.
— Мы тоже, само собой разумеется! — воскликнула госпожа Виндрих. — У нас есть дом. Бенедикт говорит, что современные архитекторы назвали бы его «дом, похожий на виллу, для большой семьи, с паркообразным садом».
— Тогда мы сейчас
— Правильно, и выкурим там по сигарете, — подхватил господин Энгельгардт. Поколение гурманов вышло на улицу. Надеюсь, мать Бенедикта оценит отцовскую шутку. Надо же, назвать маленький газон за нашим домом «паркообразным садом»!
Нико взял свой стул и сел между Аннабель и Бенедиктом.
— Оставить за тобой следующий «феррари»? — обратился он к Бенедикту. — Или только через один?
Бенедикт засмеялся.
— Нет, я еще не готов. К тому же ты знаешь, что я не хочу «феррари», я из принципа езжу на «БМВ». «Номен эст омен»[1], а Бенедикт Магнус Виндрих — будет БМВ. Может, скоро появятся другие возможности. Но сначала нужно посмотреть, как пойдут у меня дела. И какая машина у моего шефа. Если моя машина будет лучше, чем его, это чистое самоубийство.
— Прямой повод для увольнения, — подтвердил Нико.
К сожалению, я не знала, на какой машине ездит сейчас дядя. В последний раз я видела дядю Георга три года назад, на его пятидесятилетие. Все торжество он просидел тогда у своего большого бассейна. Его машину я так и не увидела.
— Надеюсь, он ездит не на «опеле», — сказал Нико, мрачно уставившись в свой бокал, — и вообще, если тебе не подойдет эта лавочка, ты в любой момент можешь вернуться ко мне. — Нико был искренне расстроен, что Бенедикт уезжал, и не только потому, что хорошо зарабатывал с его помощью.
Аннабель демонстративно зевнула, соединила руки на затылке и вызывающе взглянула на Нико. Поскольку Нико никак не отреагировал на ее заросшие подмышки, она произнесла:
— Ты еще не сказал, какой ты был бы катастрофой.
Нико молниеносно выпалил:
— Я был бы лопнувшим презервативом! — Он, как всегда, оглушительно захохотал.
Аннабель густо покраснела.
— Как изысканно. — Она оскорбленно опустила руки, словно желала наказать Нико, лишив его возможности лицезреть ее подмышки.
— Когда презерватив полный, он выглядит очень изысканно, — громогласно изрек Нико.
Аннабель ответила с перекошенным лицом:
— Тебе, видно, больше по вкусу женщины вроде Виолы, из разряда пушных зверьков, жадно пожирающих пирожные. Дамочки, которые укладываются в приготовленное гнездышко и позволяют мужчинам украшать себя гарниром из драгоценностей. Что за мерзость!
Невероятно! Уж если кого-то и можно назвать пожирающим пирожные зверьком, так это Аннабель. После рождения Сольвейг она набрала по крайней мере десять килограммов лишнего веса! А кто захапал себе материнскую енотовую шубу? Во время беременности ей непременно была нужна меховая шуба, чтобы держать в тепле свой живот. Потом она, разумеется, оставила шубу себе на тот случай, если опять забеременеет. Даже пассаж о «приготовленном гнездышке» прежде всего относится к самой Аннабель. Мать обслуживает ее и Сольвейг с головы до ног!