Потрясатель вселенной
Шрифт:
— Тебя называют Приносящим добычу?
— Есть такое… — кивнул Середин, примериваясь, пару раз взмахнул рукой, оценивая траекторию, и с таким же резким выдохом, как и у соперника, обрушил клинок.
— У-у-у, — разочарованно прокатилось по рядам: сабля Олега засела примерно на той же глубине, что и меч Бей Джебе.
— Похоже, мы оказались равны, — с облегчением улыбнулся кочевник.
— Мы — да, — согласился Середин. — А теперь возьми в руку мой клинок.
Нукер почтительно поклонился: не каждый позволит даже лучшему другу прикоснуться к своему оружию, — сжал в большой красной ладони рукоять… И глаза его округлились,
— Он же ничего не весит!!! — Любой боец сразу понимает значение подобного чуда. Чем легче меч — тем дольше им можно рубиться, не уставая. И если легкий клинок способен рубить с той же силой, что и тяжелый… — Где ты его купил?!
Вот оно, слабое место кочевников… Не «как сделал» — а «где купил». Поди попробуй купить себе меч, который изобретут еще только лет через сто.
— Я не покупаю клинков, — покачал головой Олег. — Я кую их сам.
— Это воистину божественный меч! — искренне восхитился Джебе, повертел саблю перед глазами, сделал над собой видимое усилие, положил на ладонь и, придерживая второй возле дола, с поклоном протянул клинок обратно.
— Когда я встречу на пути хорошую кузницу, я сделаю тебе такой же, — пообещал Середин.
— Благодарю тебя, Приносящий добычу, — как-то подчеркнуто поблагодарил воин. — Позволь, теперь в знак уважения я выпью с тобой полную чашу и поднесу тебе плова?
— Это будет честь для меня…
Ведун повернулся — и обнаружил, что перед его юртой никого нет. Чабык, Судибей и даже Роксалана перебрались к очагу здешних старейшин. И о чем-то живо беседовали. Без него!
Правда, Бей Джебе повел его к общему пиру, сам придвинул подушку к свободному месту, поманил пальцем прислуживающего мальчика и зачем-то сказал:
— Нашего гостя все называют Приносящим добычу.
— Так поступают лишь простые нукеры, — уточнил Чабык. — Мы называем его посланцем предков.
— Это достойное имя, — согласились старейшины местных родов. — Мы станем называть его так же. Пусть боги пошлют ему долгих лет жизни.
— Выпьем за досточтимого гостя, повелителя железа и добычи, — предложил Бей Джебе, и все дружно подняли чаши.
Кумыс — очень коварный напиток. Пока ты пьешь и ведешь беседу — твоя голова остается ясной и трезвой. Но стоит попытаться встать, отойти от общего застолья — и вдруг оказывается, что тебя не слушаются ни ноги, ни другие части тела. Когда же страшным усилием воли ты побуждаешь их к послушанию — вся слабость, ватность, тяжесть устремляются в голову и… И самое главное — не упасть и не заснуть там, где ты столкнулся с этой бедой.
Олег смог устоять. Еще задолго до сумерек он встал и ушел в юрту. Даже смог увести с собой совершенно размякшую Роксалану. Это была достойная победа — трое старейшин, как он мог заметить, уже спали прямо у стола.
— Больше ни капли, — сонно пообещала Роксалана, когда он опустил ее на овчину.
— И я ни капли, — решил Середин, отползая на мужскую половину. Растянулся на кошме… И как-то сразу после этого наступил рассвет.
Услышав веселую перебранку, Олег поднял голову, заметил в просвете полога разноцветные флажки, поднялся, осторожно выглянул наружу. Ничего страшного не происходило: кочевники устанавливали два шеста, между которыми была натянута веревка с синими, оранжевыми, красными бумажными ленточками. Такие же ленты украшали и растяжку, удерживающую
Середин окинул взглядом юрту. Ему очень хотелось пить, но ничего, кроме кумыса, хозяева гостям не оставили. Умываться, по всей видимости, тоже следовало кислым молоком.
— Ну, значит, так тому и быть, — решил Олег, но отправился все же не к бочке, а наружу. Кивнув в ответ на приветственные выкрики, он обогнул занятых работой кочевников, пересек стойбище и немного в стороне от водопоя по колено вошел в воду — ближе к берегу вода была слишком мутной. Да и глубже она годилась с некоторой натяжкой лишь для умывания — но никак не для питья.
Когда он возвращался, возле шестов уже стояли многие старейшины, наблюдая за поведением ленточек, мальчишки соломенными вениками подметали землю вокруг. Чабык и Судибей наблюдали за происходящим от юрты, изнутри доносился голос Роксаланы:
— Я, конечно, люблю молочные маски, но не до такой степени! Время от времени нужно пользоваться и огуречной! Или арбузной! Малышка, найди мне кусочек арбуза.
«Арбуз! — осенило Олега. — Вместо питья можно просто наесться арбуза».
Но сначала он, конечно, заглянул в юрту, надел подаренное кочевниками праздничное одеяние. И уже потом вышел к хозяевам стойбища. Увидел возле одного шеста Бей Джебе, стал пробираться к нему:
— Доброго тебе дня и тучных стад, уважаемый…
— И тебе богатства и радости, Приносящий добычу! — поклонился воин.
— К чему готовитесь? — указал на жерди ведун.
— Сегодня праздник, уважаемый, день Вайю, бога ветра. Мы будем поклоняться ему, приносить жертвы и пускать летающие игрушки.
— Наверное, это будет красиво.
— Это любимый праздник детей. Жаль, в этом году им не повезло.
— Жаль, — согласился Олег, понимая причину такой накладки. — Бей Джебе, ты не знаешь, где мне найти пару кусочков арбуза?
— С удовольствием угощу тебя, идем… Нет, стой, смотри! Святой человек!
Через стойбище медленно передвигался, опираясь на тяжелый посох, босой индивид в светло-коричневой тоге с черной каемочкой по самому краю. Странствующий лама так завернулся в ткань, что наружу выглядывали лишь пальцы ног и голая рука с посохом, на бритой голове только-только появилась щетина, а лицо было неотличимым от лица Урги до умывания. Кочевники расступались перед монахом, склоняли головы. Он небрежно скользил взглядом над их шапками. Вдруг остановился, почмокал губами, вскинул ладони, протяжно завыл — и тут же перешел на внятную человеческую речь:
— Я чувствую, я вижу! Я вижу колебания океана. Я вижу мощь и величие, я вижу силу, великую силу!
Олег насторожился, но отреагировать не успел.
— Богиня Дара-эхэ! Она вошла в наш мир! — голосом сильным настолько, что он накрыл весь лагерь, возвестил лама. — Величайшая из сил! Великая, как океан! В тебе вижу силу! — Посох взметнулся и указал точно на Олега. — Имя твое отныне Океан-хан! Тенгизхан, воплощение великой Дара-эхэ!
Тысячи и тысячи глоток разом взревели от восторга. Десятки рук схватили Середина, вскинули в воздух и усадили на невесть откуда взявшийся круглый медный щит, подняли над головами. Отсюда, с высоты, Олег отлично видел океан восторженных нукеров, десяток довольных старейшин и одного драпающего, приволакивающего посох монаха.