Потрошитель
Шрифт:
«Вот девица, даже с боксерским носом заводит!» — подумал Жанно, усаживаясь за стол для начальства по соседству с Мерье, который ушел в буквальном смысле слова с головой под капот своей адской машины. Жан-Жан задумчиво фыркнул: «Да, пройтись посмотреть на местные суденышки действительно стоит. Этот безумец вполне мог оставить следы крови. Костелло пошлю. А то совсем запылился».
«Гм… явился!» В кабинет с каким-то словарем под мышкой как раз входил Костелло. Элегантный костюм, антрацитово-черный в тонкую белую полоску; красная шелковая рубашка; прикрывающие уши крашеные иссиня-черные волосы; золотая
— Что, на свадьбу собрался?
— Отнюдь. Сегодня вечером, в восемнадцать часов, ежемесячное собрание кружка друзей Джеймса Джойса. Одежда для коктейля, — пояснил тот, направляясь к кофейному автомату в коридоре.
— А я уж подумал — для светского раута, — буркнул Жанно. — Возьми и мне стаканчик, будь так любезен!
«Кофе для лучшего кровоснабжения мозга предназначен. Бедняга, никак чужие мозги пересадили?» — меланхолично подумал Костелло, нажимая на кнопку.
Тщетно. Автомат сломан.
— Он сломан! — возопил Костелло и двинулся к начальнику, оставляя за собой шлейф безутешных ликов и гневных криков.
— Тоже мне новость! Он всегда сломан!
— Нет, не всегда! Что, новый нельзя купить?!
— Чем митингами мозги парить, лучше бы мастера вызвали.
— Да из-за этого хлама скоро забастовка начнется! Доиграетесь!
— Чего-чего? Да у тебя и так круглый год забастовка!
— Ты б на денек тупить отказался!
— Почему, кстати, здесь нет автомата с гамбургерами, как на автозаправках?!
И так до десятичасового перерыва.
Марсель надел солнцезащитные очки — ни дать ни взять американский шериф — и, встав близ автобусной остановки, принялся скрытно наблюдать за Мелани. Он засек ее в группе подростков, расположившихся на террасе «Макдоналдса». Она смеялась вместе с другими, но время от времени лицо ее искажалось, словно от мучительных воспоминаний, и взгляд бесцельно устремлялся вдаль.
Краешком глаза он уловил, что, глядя на него, в столб чуть было не влетел какой-то парень без шлема, и узрел еще какого-то типа, который не то с перепою, не то с тя желого похмелья блевал на платан. Ноль внимания.
К Мелани, что-то ей нашептывая, то и дело клонится мальчишка в парусиновой шляпе. Кто это? Шарль?
Интересно, Франк и Сильви тоже будут вымогать у него фирменные шмотки, стоящие баснословные деньги?
Сможет ли он в этом случае противостоять их нытью?
А Надья? Станет ли она наряжать Момо в футболку за 200 евро?
Он подумал о Тони Диазе. Был ли у него костюм? В чем его похоронят? В джинсах и куртке?
Пытаясь избавиться от образа Тони Диаза в гробу, он на миг зажмурился, и Папа-Вскрой-Консервы не заметно шмыгнул за дерево.
Он решил следить за этим шныряющим повсюду легавым.
Переодевшись после работы, он затаился перед домом Марселя и сел ему на хвост, когда тот в 7.30 отправился на службу.
А что, может, еще к НЕМУ приведет, думал он, зевая после бессонной ночи. По пути он заскочил в ванную — проверить, как там ФРАНСИН. На месте. Окоченевшее синее существо в красной воде. Он надавил ей на голову
Смотри-ка! Стоит и наблюдает за ДЕВИЦЕЙ ТОГО, ИЗ «ШАВЕРМЫ». Значит, они на нее вышли.
И разумеется, уже назадавали своих вопросов. Видела ли она его? То есть как он говорил с ТЕМ, ИЗ «ШАВЕРМЫ» в «Меч-рыбе»? Сказала ли она им: «Да, мы постоянно ходили в „Меч-рыбу" слушать музыку, и как-то ночью, около двух, этот тип подошел стрельнуть у Камеля сигаретку»?
Он никак не мог избавиться от желания услышать его голос. Его низкий прекрасный голос. Каким же РЕЗКИМ он стал потом. Просто ЧУДО какое-то.
Но не то. Увы.
Он вспомнил этого парня в свете фар своей машинки. «Вам помочь?» — и иголка у мускулистой шеи. Протесты: «Эй, отвяжись, у меня нет денег, чего тебе надо?» — «Залезай и веди, потише, вот так, хорошо. Паркуй здесь, у пристани. Машинка у меня крошечная, меж столбов встанет. Да-да, вот так. Вылезай — воздухом подышим». — «Эй, что за чушь! Я никому ничего не делал, ты обознался!» А затем сладостные мгновения, когда на его широких запястьях защелкнулись НАРУЧНИКИ мужа Грэнни, рот заткнула тряпка, заработал мотор и Папа-Вскрой-Консервы, усевшись у руля, тихо поплыл вдаль, гвоздя голову и пах распластавшегося под ним человека своими добротными туфлями с металлическими набойками.
Его пробил озноб. Чтобы вернуться к реальности, он встряхнулся и, скрежеща зубами, вдавил шуруп в животе поглубже. Была ли она ГРЯЗНОЙ? Чего она достойна? Гладилки? Гвоздилки? Чего-то еще?
Мелани встала. Скоро математика, да и Шарль едва не задушил ее своими тошнотворными прибаутками. Стоп. Что это за высокий полицейский на углу? Не тот ли, что приходил к ее матери? При мысли о случившемся с Камелем ее глаза снова наполнились слезами. Застыдившись своих друзей, она резко отвернулась и наткнулась на вперившийся в нее взгляд чьих-то карих глаз. Интересно, почему этот тип отскочил, будто она его укусила? Чтобы получше его разглядеть, Мелани вытянула голову, но он уже растворился в толпе. Что-то совершенно неприметное, папик какой-то. Ладно. Сейчас только об этом и париться!
Она села на скутер. Послышался треск мотора.
Мелани не знала, что только что повстречалась с Папой-Вскрой-Консервы.
Костелло с ворчанием брел по песку, утираясь батистовым платочком с его инициалами, вышитыми тетушкой тридцать пять лет назад. «Славные платочки, добротные!» — подумал он, рассеянно глянув на суденышки, весело качающиеся под солнцем. Макс зевнул и ткнул длинным пальцем в сторону «Морского бара»:
— Кофе не хотите?
— Возьми мне апельсинового соку. Я сейчас подойду.
Костелло вздохнул. Он уже облазил весь Муре и порт Канто. Теперь вот — эта пристань. Он опасливо передвигался вдоль моторных лодок и катеров. И чего их на все эти доски тянет? Чтобы в промасленной воде вошкаться? Он никогда не был ревнителем мореплавания да и купался последний раз уж лет двадцать назад. Следующие полчаса, пока Макс, развалившись на террасе кафе, охмурял официантку, Костелло скрупулезно осматривал днища суденышек, оповещая о своем визите воплями, вызванными предательскими мозолями.