Потрошитель

Скариани Аделина

— Куклы такие живые, — театральный вздох, и светлые локоны мелькнули перед глазами.

Дейдара присел рядом, с видом критика наблюдая за сценой сражения Сасори и Потрошителя в его комнате. Акасуна не сводил глаз с собственной жизни и приближающейся смерти. Вот он перехватил убийцу и отправил в полет.

— Как пушинка, — прокомментировал закадычный друг. — Совсем отличается от этого Потрошителя.

Тсукури щелкнул пальцами, и теперь Сасори сидел в операционной. Он поднялся, медленно приближаясь к операционному столу, на котором Хидан

душил его, пытаясь проткнуть лезвием.

Дейдара стоял по другую сторону сцены и, экспрессивно размахивая руками, прокричал:

— Здесь для пущей эпичности не хватает взрыва! Ну, серьезно! Какой бы триллер получился!

Сасори подошел вплотную, смотря на себя самого. Сцена замерла. Дейдара, обойдя стол, направился к выходу, заманивая за собой Акасуну.

— Красивая, жуткая, умопомрачительная, восхитительная, кровавая история! В которой… главный герой кто? Протагонист – антагонист, во всех историях одно и то же! Почему-то кто-то противостоит кому-то, добро сражается со злом, ну что за тривиальщина! Нет никаких хороших и плохих, никто ведь никогда не признает, что это он плохой. Все хотят быть жертвами.

Дейдара распахнул двери палаты, в которой гулял ветер.

Сасори непонимающе оглянулся, но комната приобрела очертания их кабинета в университете. Он стоял рядом с самим собой, кисть оставила кровавую кляксу на меркнувшем небе.

— А что по-вашему истинная красота? – прозвучал голос сенсея.

Акасуна вздрогнул и поднял взгляд, оглядев аудиторию… с когда-то живыми одногруппниками.

— Ты ведь уже понял, что такое истинная красота? И всегда знал. Но людям все нужно усложнять, ходить вокруг да около рядом лежавшего вопроса.

Другой Дейдара, что писал картину, обернулся к Сасори, хитро сощурив синеву глаз.

— Покажи мне истинную красоту.

— Ты ведь знаешь ответ, — не поворачиваясь, проговорила Сакура.

— Не сомневайся, — махнув рукой, задорно заметил Яхико.

— Истинная красота часто может прятаться за уродством, — проговорил Нагато.

— Но и уродство может прятаться за лживой красотой, — подскочив, возразила Конан.

— У смерти нежные руки и черствое сердце, — захлопнув книжку, тяжело вздохнул Какаши.

— Кто убил меня? А? А? – зло прокричал Дейдара с дырой в груди, стоя в белой тоге вместо когда-то позирующей им Нарико.

— А кто меня? – с вспоротым животом спросил Яхико и с болтающейся удавкой на шее, поднявшись со стула.

Сасори попятился назад, опрокинув назад стул.

Другой Сасори, что сидел за картиной, прекратил работу.

— Мастер с ножиком придет,

Он придет, он придет

И друзей с собой возьмет,

Змей и крыса, черт да кот, — тихим голосом пропел другой Сасори, отложив кисть.

Художник поднялся. Акасуна видел, как повернулось его «я» с маской Потрошителя на лице.

Рев шин и гул сигнализации заставил Сасори расщепить аудиторию на маленькие атомы, что разлетелись в кровавой краске. Он снова стоял на перекрестке,

где нетерпеливо сигналили спешащие водители. Акасуна молча двинулся с перепутья в сторону, где находилась канализация, в которую его привела Нарико.

«Интересно, кого бы можно было назвать главным героем этой истории? Меня – жертву фатального случая? – подумал Сасори.
– А может быть её, девушку, которую я ищу всюду? Или его, молодого детектива, сражающегося за справедливость? А может быть, кого-то из мимо проходящих? Например, эту спешащую парочку туристов?».

А кто же главный антагонист? «Потрошитель»? Целая организация? Плохой полицейский? А может, вовсе и не существует главных злодеев.

Каждый является главным героем в своей маленькой истории. Героем со своей судьбой, со своими чувствами, со своими страхами, со своим врагом, с которым они неустанно борются из-за дня в день. Но что, если этот главный злодей – ты сам? Что, если ты борешься сам с собой и просто не замечаешь этого?

Кажется, я устал бороться. Пора принять своего врага, игнорировать и противостоять ему нет смысла. Его можно только принять и сделать своей сильной стороной, контролировать.

Я больше не буду убегать… от самого себя.

Сасори столкнулся с очередным прохожим, так нагло, но вовремя выбившим его из своих сакральных мыслей.

— Прошу прощения! – пролепетал женский тонкий голос.

Акасуна обернулся, краем глаза заметив русые волосы и бледное лицо с холодными прозрачно-голубыми глазами. Девушка поклонилась в знак извинения и побежала за своей подругой, что, расставив руки в бока, ждала.

— Ты вообще смотришь по сторонам, клуша? Еще и в полицию хочешь пойти. Да тебя пристрелят на первой же вылазке!

Сасори проводил взглядом удаляющуюся парочку и, поразмяв кости шеи, прикрыл глаза, сделав несколько глубоких вдохов. Открыв надменный холодный взгляд, в котором отразился ответ на давно поставленный вопрос, он направился обратно.

***

Сакура уже полчаса тарабанила в дверь квартиры Сасори, но никто не отвечал. Тогда девушка умудрилась невообразимым образом забраться по трубе на второй этаж, проникнув в квартиру через настежь открытое окно. В комнате стояла полная разруха, состоящая из разлитых красок на полу, сломанного мольберта и стола, разорванного свитера и сваленной со стола утвари.

— Девушка, простите, но вам сюда нельзя.

Харуно испугано воскликнула, но полицейский в дверном проеме успокаивающим жестом рук попросил её не горячиться.

— Здесь живет мой друг…

— Сасори Акасуна?

— Верно.

— Мы сейчас как раз его разыскиваем. На него и его знакомую Нарико было совершено покушение, они находились в больнице, но сбежали. Вы не знаете, где они могут быть?

— Нарико? – в легкой прострации переспросила Сакура.

Тогда-то полицейский и поведал ей историю с подробностями, после чего Харуно пообещала сообщить, если ей станет известно их местонахождение.