Потому что ты моя
Шрифт:
– Найдите бутылку бренди, – посоветовал Брук с обнадеживающей улыбкой. – Роды могут затянуться надолго.
Логан успел выпить уже полбутылки, но так и не избавился от гложущего страха. Перед его глазами стояла стонущая от боли жена, он вновь и вновь видел, как она вцеплялась в скрученную простыню при каждой схватке, как кусала до крови губы…
– Боже милостивый, Джимми! – Войдя в гостиную, Эндрю присел рядом с Логаном и слабо улыбнулся. – Видно, нелегко тебе приходится!
Логан ответил ему гневным взглядом.
– Странно, – продолжал
Последние несколько месяцев Эндрю ограничивался бокалом вина за ужином. Характерный румянец исчез с его щек, он обрел былую стройность и вновь стал походить на гибкого подростка, каким когда-то был. Кроме того, он бросил азартные игры и сумел выплатить долги и проценты. Ему даже удалось завязать новые, более близкие отношения с Рочестером, которого смягчила весть о мнимой смерти сына.
– Я еще не пьян, – возразил Логан и поморщился, услышав сдавленный крик из спальни. Эндрю оглянулся на дверь.
– Ты сидишь как на иголках, – произнес он. – Успокойся, Джимми. Для любой женщины роды – обычное дело. Почему бы тебе не спуститься вниз вместе со мной? Честно говоря, я устал вести светскую беседу с родственниками твоей жены, несмотря на их респектабельность. Отвлекись, вспомни о долге хозяина.
– Да я лучше проползу по полю, усыпанному битым стеклом!
На лице Эндрю мелькнула лукавая улыбка.
– Великий Логан Скотт наконец-то влюбился без памяти! Не ожидал стать свидетелем такого зрелиша!
Но Логан был слишком взволнован, чтобы отвечать. Он перевел взгляд на портрет Мадлен, шедевр Орсини, заслуживший похвалы всех компетентных критиков и ценителей Лондона. Художник изобразил Мадлен сидящей у окна. Опершись локтем на ореховый столик, она задумчиво смотрела вдаль. Белое платье скрывало всю ее фигуру, за исключением кокетливо приспущенного рукава, обнажающего изгиб плеча.
Нарисовав Мадлен в профиль, Орсини подчеркнул тонкую красоту ее черт, а обнаженные шея, руки и плечо наводили на мысль о нежности кожи этой прекрасной женщины. Портрет поражал контрастами: Мадлен выглядела невинной и в то же время чувственной, ее лицо было серьезным, а в глазах играл лукавый огонек – блеск падшего ангела.
– Прелестно! – оценил портрет Эндрю, проследив за взглядом Логана. – Глядя на портрет Мадлен, ни за что не догадаешься, какой упрямой может быть эта женщина. – Он улыбнулся Логану. – Она превосходно перенесла беременность, Джимми. Будь я азартным человеком, я бы держал пари, что роды окажутся легкими.
Логан едва заметно кивнул, не сводя глаз с картины. Последние несколько месяцев его жизни были наполнены безоблачным счастьем. Мадлен затмила для него весь свет, заполнила пустоту его жизни, прогнала горечь и боль, заменив их радостью. Но даже эта большая любовь Логана не шла ни в какое сравнение с тем чувством, которое Логан сейчас испытывал к ней. Он был готов спуститься в преисподнюю, лишь бы избавить ее от страданий хотя бы на минуту. Сознавая, что она мучается в одиночестве, а он ничем
Крик ребенка донесся из-за двери неожиданно. Этот пронзительный звук сорвал Логана с места. Побелев как мел, он ждал – ему казалось, что прошел целый час, но на самом деле пролетела всего минута.
Дверь открылась, и на пороге появилась Джулия с радостной улыбкой на усталом лице.
– И мать, и ребенок живы. Войди, отец, взгляни на свою дочь!
Логан непонимающе уставился на нее.
– А Мэдди?.. – Он осекся и облизнул вдруг пересохшие губы.
Улыбнувшись, Джулия ласково коснулась его щеки.
– С ней все хорошо, Логан. Она жива.
Поздравляю, брат! – воскликнул Эндрю, вынимая из безвольно обмякших рук Логана бутылку с бренди. – Дай-ка ее сюда. Тебе она больше не понадобится.
Сообразив наконец, что произошло, Логан бросился в спальню.
Эндрю задумчиво поглядел на полупустую бутылку в своей руке и передал ее Джулии.
– Лучше заберите ее, – попросил он, – пока еще я не доверяю самому себе. Слава Богу, у меня остались другие радости в жизни!
Почти не обращая внимания на сердечные поздравления врача и повитухи, Логан подошел к кровати и присел рядом с Мадлен. Она с трудом приподняла веки.
– Мэдди… – дрогнувшим голосом выговорил Логан, поднес к губам ее руку и нежно приник к ладони.
Разгадав выражение его лица, Мадлен что-то невнятно пробормотала и притянула мужа к себе. Он уткнулся лицом в ее грудь и тяжело вздохнул.
– Со мной ничего не случилось, – уверяла Мадлен, поглаживая его по голове. – Все прошло на редкость удачно.
Их губы встретились, и, ощущая знакомый сладковатый привкус, Логан почувствовал, как его паника утихает.
– Я до смерти перепугался, – признался он, отстраняясь от жены. – Больше я никогда не решусь на такое испытание.
– Боюсь, тебе придется вновь пройти его, дорогой. Нашей дочери понадобится брат.
Логан перевел взгляд на сверток, лежащий на сгибе руки Мадлен. Ребенка закутали в белоснежное одеяльце, его крошечное розовое личико морщилось в недовольной гримаске. На лобик спускалась реденькая каштановая челка. Логан осторожно коснулся шелковистых волос.
– Здравствуй… – прошептал он, прикасаясь губами ко лбу малышки.
– Она прекрасна, правда? – спросила Мадлен.
– Изумительна, – подтвердил Логан, глядя на крохотное существо, а затем вновь перевел взгляд на Мадлен, – но ей не затмить красотой собственную мать.
Несмотря на усталость, Мадлен весело рассмеялась:
– Глупый, после родов ни одну женщину не назовешь красавицей.
– Я готов смотреть на тебя часами, неделями, месяцами-и это занятие мне не надоест.
– Тебе придется любоваться спящей женой, – сообщила Мадлен, зевнув и сонно моргая.
– Отдохни. – Логан кивнул, – Вам обеим нужен сон. – Он обласкал взглядом жену и новорожденную дочь. – А я посижу с вами.
– Ты любишь меня? – со слабой улыбкой спросила Мадлен, вновь зевая.