Потому что ты моя
Шрифт:
Усевшись, он пристально посмотрел на Мадлен.
– Где вы ее взяли? – Логан указывал на розу.
– На цветочном рынке в Ковент-Гардене. Я побывала там сегодня рано утром. Это удивительное место – там повсюду кукольники и продавцы птиц. И такие чудесные фрукты и овощи…
– Бывать там в одиночку небезопасно, мисс Ридли. Воры и цыгане не замедляв воспользоваться вашей неопытностью.
– О нет, мне никто не досаждал, мистер Скотт. – Мадлен сверкнула улыбкой. – Но все равно спасибо за предупреждение. Очень любезно с вашей стороны, что вы
– Я нисколько за вас не беспокоюсь, – отозвался Логан, барабаня пальцами по столу. – Просто я уже имел удовольствие видеть, как неприятности преследуют вас по пятам.
– Ошибаетесь, – с веселой улыбкой возразила Мадлен. – До сих пор я никому не причиняла хлопот. Видите ли, я жила затворницей.
– Тогда объясните, зачем вам, образованной и благовоспитанной девушке, понадобилось работать в «Столичном театре»?
– Чтобы быть рядом с вами, – с невозмутимым видом ответила Мадлен.
Услышав столь откровенное признание, Логан молча покачал головой. Слова Мадлен представлялись ему верхом нелепости. Невинность и неопытность этой девушки были более чем очевидны. Почему же ей вздумалось завести с ним роман?
– А ваши родные знают, где вы? – спросил он наконец.
– Да, – ответила Мадлен, пожалуй, слишком поспешно. Логан усмехнулся.
– Кто ваш отец? Чем он занимается?
– Он… мелкий землевладелец, – последовал неуверенный ответ.
– И должно быть, преуспевающий. – Логан окинул взглядом мягкую шерстяную ткань и изящный покрой платья Мадлен. – Почему же вы не остались дома, с родными, мисс Ридли?
Мадлен все больше робела, и Логан почувствовал, что настроение девушки резко изменилось.
– Я поссорилась с ними, – пробормотала она.
– По какой же причине? – допытывался Логан; он уже давно заметил, что на щеках Мадлен вспыхнул румянец, она явно не привыкла лгать.
– Об этом мне бы не хотелось вспоминать…
– В этой ссоре замешан мужчина? – Увидев, как в глазах Мадлен промелькнуло изумление, Логан понял, что его догадка верна. Откинувшись на спинку кресла, он окинул девушку холодным взглядом. – Ладно, не будем об этом, мисс Ридли. Меня не интересуют подробности вашей личной жизни, нисколько не интересуют. Но позвольте дать вам один совет: если вы втайне надеетесь, что когда-нибудь у нас с вами…
– Понимаю, – перебила Мадлен. – Вы не желаете вступать со мной в связь. – Она направилась к двери, но у порога обернулась и добавила:
– Но передумать никогда не поздно.
– Не обольщайтесь, – ответил Логан и нахмурился, едва Мадлен вышла из кабинета. Неужели она не понимает, что означает слово «нет»?
Весь день Мадлен провела в хлопотах: штопала прорехи и подшивала отпоровшиеся подолы бесчисленных костюмов, убирала захламленные гримерные, раскладывала новые афиши, переписывала распоряжения герцогини и множество других бумаг.
Труппа «Столичного» напоминала огромную семью, и мелкие ссоры, обычные в замкнутом кругу людей, были ей не чужды. Особенно живописным было пестрое
Подметая полы в фойе и моя посуду, Мадлен прислушивалась к спору актеров – говорили о любви, вернее, о том, что заставляет людей влюбляться.
– Дело не в том, что ты выставляешь напоказ, – уверяла Арлисс Барри, миниатюрная, кудрявая комическая актриса, – а в том, что скрываешь. Возьмем,
К примеру, мистера Скотта. Понаблюдайте за ним в любой роли, и вы увидите, что он никогда не раскрывает душу. В человеке должна быть загадка, которая и вызывает влечение к нему или к ней.
– Так о чем мы говорим – о театре или о реальной жизни? – спросил Стивен Мейтленд, тот самый блондин, который случайно ранил мистера Скотта на репетиции, во время поединка.
– А разве между театром и реальностью есть разница? – притворно недоумевал Чарльз Хейверсли, молодой актер, принятый в труппу по контракту. Все засмеялись.
– В данном случае нет, – заявила Арлисс Барри. – Недосягаемое всегда кажется самым желанным. Зрители влюбляются в главного героя потому, что он никогда не будет принадлежать ни одному из них. В жизни все происходит точно так же. На свете не сыщешь ни одного мужчины или женщины, которые не влюблялись бы в того, кто для них недосягаем.
Мадлен остановилась поблизости с веником и совком в руках.
– Пожалуй, я с вами не согласна, – задумчиво проговорила она. – У меня маловато опыта в подобных вопросах, но если к вам относятся по-доброму, если у вас возникает ощущение, что вас любят и берегут… Разве этого мало?
– Не знаю, – с плутовской усмешкой откликнулся Чарльз. – Пожалуй, тебе стоит проверить свою теорию на мне. Посмотрим, верна она или нет.
– А по-моему, Мэдди уже испытывает ее на ком-то другом, – с лукавой улыбкой сказала Арлисс и рассмеялась, заметив, как покраснела Мадлен. – Прости меня, дорогая, но все мы привыкли поддразнивать друг друга. Боюсь, тебе придется к этому привыкнуть.
– Разумеется, мисс Барри, – улыбнулась Мадлен.
– Так на ком же ты проверяешь свою теорию? – поинтересовался Чарльз. – Случайно не на мистере Скотте? – Увидев, что румянец Мэдди стал еще гуще, он изобразил негодование. – Почему на нем, а не на мне? Само собой, он богат, красив, знаменит… Только и всего! 47
Чтобы избежать насмешек – пусть и добродушных, Мадлен принялась яростно орудовать веником, торопясь поскорее перейти в другую комнату.
– Бедняжка, – вполголоса произнес Стивен, глядя ей в спину. – Он вряд ли когда-нибудь обратит на нее внимание… Впрочем, она слишком хороша для него.