Потому что (не) люблю
Шрифт:
«Уже. Когда вы отдадите мне деньги?»
*** *** ***
Едва приехал в больницу, как Сашка огорошила новостью:
— Представляешь, это просто ветрянка! У него сегодня под утро спину слегка обсыпало.
— А судороги отчего?
— От неё же!
Я не поверил. Навёл шороху, выцепил врача, и тот подтвердил, что так бывает.
— Пока вирус внедрялся, организм реагировал температурой. Но теперь пошли папулы и скорее всего острых реакций больше не будет. Просто мазать зелёнкой и следить, чтобы не расчёсывал. Таблеточки для снижения зуда попить. А судороги — это уже на температуру реакция, неправильно сбивали.
Посоветовавшись с врачом,
— Я вот думаю, а может, не надо ему эту машину, которую ты обещал? Где он на ней ездить-то будет, по квартире что ли?
Говоря, Сашка поглаживала живот, и мне было как-то неловко смотреть на неё. Странное ощущение. Беременна не от меня, а у меня вдруг вина какая-то перед Маринкой чуть ли больше, чем за Владьку. А ещё, так отчаянно хотелось снова увидеть её вот такой же круглой, с припухшими губами и носом-картошкой, и поглаживающую свой живот! Опустить на него ладонь, почувствовать шевеление. Услышать это мистическое: «Вот-вот, здесь… сейчас… Чувствуешь? Это пяточка!»
Отвернулся к окну, поиграл желваками. Сердце скрипело, как заржавленный поршень и, казалось, вот-вот остановится.
— Во дворе будет кататься, Саш! Как все нормальные дети.
— А кто ему её таскать туда будет с третьего этажа, я что ли? В одной руке коляска, в другой машинка, а дети в зубах, да?
Я усмехнулся, хотя весело не было.
— Я не понял, что того бабла, которое я плачу сыну, но на которое твой муж пытается наладить свой бизнес, недостаточно для того, чтобы хотя бы нормально гулять с Владькой?
— С чего ты взял? Все твои деньги идут на Влада!
— Ну-ну…
Она виновато помолчала.
— Ну а если и так, то что теперь? Ты извини, конечно, но Артём мой муж, и мы семья. Это семейный бизнес и в конечном итоге он точно так же идёт на пользу Владу! Странно, что ты этого не понимаешь!
— Если бы не понимал — не закрывал бы на это глаза, Саш, — устало парировал я. — Просто есть ощущение, что вы садитесь мне на шею, а по факту, как выясняется, некому даже машину пацану во двор вынести! Меня это не устраивает! И если бы дело касалось только тебя и Владьки, разговора бы не было, но я не собираюсь спонсировать твоего мужика. Тем более, что у нас с тобой была чёткая договорённость — Влад называет отцом только меня, и без вариантов, а в итоге… — Машинально взялся за сигареты. Тут же опомнился, отбросил. — Что на это скажешь?
— Ничего. Когда мы договаривались, всё было иначе. Тогда казалось, что это проще простого, а теперь… Ты думаешь, его специально кто-то этому учит? Он же видит мальчишек — во дворе, в садике, которые называют мужчину, живущего с ними под одной крыше папой. Это нормально! Это правильно! Что ты прикажешь, каждый раз, когда он называет Артёма папой одёргивать его? А как я должна это объяснить? Нет, ну правда, ему три с половиной, он не понимает всей этой возни с отцовством. Странно, что ты тоже этого не понимаешь!
Долго молчали. Я понимал. Просто не мог смириться.
— Мне кажется, ты придаёшь этому слишком большое значение. В конечном итоге всё равно всё будет определяться тем, как вы будете общаться дальше. Если Влад будет видеть тебя в своей жизни, будет продолжать называть отцом, пусть даже параллельно с Артёмом, он будет подрастать и когда-нибудь узнает, что ты отец биологический, а Артём приёмный — тогда он будет
Я горько усмехнулся, растёр ладонями лицо. Сашка ласково погладила свой живот.
— А у вас как?
Я промолчал. Сашка знала откуда-то, наверное из опусов вездесущих журналюг, что мы с Мариной не можем родить, но не знала, что на данный момент у нас ещё и в отношениях чёрте что.
— Мне жаль, — вздохнула она. — Правда, жаль.
Я кивнул. А мне-то как жаль! У меня хотя бы худо-бедно, но есть сын, а у Маринки даже надежды почти не осталось. И сил тоже. У нас у обоих.
Когда Владьки проснулся, я отвёз их домой, а сам помчал по магазинам, искать обещанную машину. Но, конечно, не нашёл, глупо было даже надеяться. Такие только под заказ, с доставкой через две-три недели. Однако меня ждал сын, у которого горело, поэтому я поехал в парк и сторговал нужную тачку у прокатчика. Втридорога, зато сразу.
Из парка поехал в промзону, к Сашкиному мужу. Он арендовал маленький закуток в общем цехе деревообработчиков, занимался изготовлением мебели на заказ. Бизнес шёл так себе, потому что изначально был организован через жопу. Я давно уже негласно заслал сюда своих людей оценить перспективы и знал весь расклад.
Понимал я и то, о чём говорила Сашка — бизнес намечался семейный, Артём тоже был неплохой мужик. К Владьке он относился хорошо, Сашку любил. В принципе, образец семьи для сына — гораздо лучше, чем просто тайный, набегами появляющийся папка и мать одиночка с неустроенной личной жизнью.
И права была Сашка — не так важно, как называет Влад Артёма. Главное, чтобы знал кто ему я. И на этом фоне особенно смешны становились мои давние, ещё поначалу, мечты о том, чтобы непременно умудриться дать сыну свою фамилию. Но, поразмыслив, я понял тогда, что это слишком опасно — информация могла дойти до Маринки. Я не мог этого допустить и поэтому решил довольствоваться малым — самим фактом, что у меня есть сын, и он называет меня папой.
Сейчас стало понятно, что я был прав во всём, кроме одного — возможно, всё-таки нужно было сразу, как только узнал, признаться Маринке, что от того давнего загула у меня родился сын… Но как, чёрт, как, если перед тем, как узнать, я провёл бессонную ночь возле рыдающей после очередного выкидыша Маринки?!
Около двух лет назад. Октябрь 2016 г.
Статус «Человек года» и возникший вокруг этого ажиотаж: новые знакомства, череда звонков от потенциальных партнёров и, естественно, от всяких паразитов, желающих под разными предлогами тупо присосаться к кормушке «РегионСтали» — выматывали, но я сносил это с терпением и пониманием. Больше напрягало, что и Маринке доставалось: в «Птицы» тоже потянулись толпы халявщиков, решивших, что кризисный центр, это что-то вроде бесплатной ночлежки, столовки и больнички. Были даже журналюги и блогеры, которые под видом жертв пытались получить «помощь», на самом же деле тупо выискивали косяки и темы для хайпа. А так как юристы и СБшники у Маринки были отборные и довольно быстро проверяли все легенды, выводя на чистую воду мошенников, то и «обиженных» появлялось немало. А вместе с ними и скандалы. Две стороны одной медали — слава и чернуха. Но постепенно выгребли и из этого.