Потому что лень. Книга 2

Башун Виталий Михайлович

Уже на улице я все-таки не утерпел и оглянулся на последнее, совместное с орками, пристанище. Все-таки жаль мне расставаться с Лучисолой. Она — хорошая девушка, несмотря на взрывной и немного буйный характер. Сейчас даже смешно вспоминать, как она на меня обиделась в первый же вечер после дневного перегона от Воськи. А я так и не понял, в чем был неправ, не осознал даже то, что вообще обидел.

Меня тогда буднично послали помочь госпоже приготовиться ко сну.

Что я делал, когда меня дома посылали помочь сестренкам лечь спать? Расчесывал им волосы, надевал теплые носочки, если было холодно, укрывал одеялом и читал сказку. Здесь я ожидал чего-то подобного,

кроме сказки. Мне казалось взрослой девушке сказки не интересны. Хотя вполне возможно придется почитать вслух на сон грядущий какой-нибудь рыцарский роман, в котором из рыцарского только титул главного героя, а в остальном сплошные охи и ахи в самой разнообразной обстановке. Причем не от специфических телодвижений, а просто от длинных и путанных размышлений героев, крутящихся в бесконечном цикле вокруг одной темы: «Ах, он меня любит! Ох, нет! Совсем не любит! Ах, она меня не замечает! Ох, посмотрела на меня как-то не так!». Тем не менее, ответственно заявляю — заснуть такие романы помогают не хуже мощных алхимических снадобий.

Мягко говоря, мои ожидания не оправдались. От меня ждали в первую очередь, помощи в... раздевании. Причем полном. До самой последней тряпочки-лоскуточка. Может у орков — это дело обычное, но для меня совершенно непривычное. Не то воспитание. Подглядывание за... м-м-м... слегка неодетой или совсем неодетой девушкой считается неприличным и стыдным делом. Дескать, нижняя головка настолько умнее головы, что все мысли исключительно о зверином — поесть, поспать, самку отколбасить.

У орков меня никто на тему морали и нравственности не пытал. Совершенно без задней мысли отправили именно услужить... так я понял. Девушка вела себя совершенно естественно, будто была в комнате с каменным големом — услужливым, ловким и абсолютно бесчувственным. Спокойно командовала где развязать шнурочек, где расстегнуть пуговицу, где освободить крючечек. Я помогал ей стянуть платье и нижнее белье: легкие штаны, лифчик и... трусики. С каждой снятой деталью одежды все ждал, когда мне скажут уходить, но... так и не дождался. Стоял, глядя куда угодно, только не на обнаженную фигуру, от которой, точно знаю, глаз отвесть не смог бы.

М-да. Растерялся немного, не зная как относиться ко всему этому. Решил не строить необоснованных предположений и не пытаться тут же завалить орчанку на широкую кровать в ее номере. Ну опыт же у меня какой-никакой есть. Я привык, приступая к раздеванию девушки уже заранее знать, что будет дальше. Причем знать, что и девушка хочет того же. А тут все непонятно. Начнешь эротические игры, вдруг по рукам получишь или вообще голову срубят за поползновения неприличные и покушения срамные на честь и достоинство невинной голубки выше меня ростом на пол головы и на треть шире меня в плечах? А мускулы на руках! Это нечто! Причем никакой мужеподобности. Все смотрится очень даже гармонично и женственно.

Пожалуй, поступил я правильно, что не полез лапать соблазнительную фигуру. Орчанка жестом отпустила меня восвояси, хоть и зыркнула провожая взглядом как-то странно оценивающе и слегка разочаровано. Наверное, показалось.

Беспокойство и недопонимание я постарался разрешить тут же и ринулся вниз с вопросами к командиру телохранителей. Лучше пусть за вопросы по шее дадут, чем по незнанию смертельную обиду всем оркам нанесу. Будут меня потом всю жизнь преследовать. И без них хватает преследователей.

Огробор меня успокоил и даже ненароком поощрил к более смелым действиям, еще раз намекнув про особую премию, которая не входит в мою поденную плату.

И правда, прозрачные намеки и толстые подсказки

не понадобились уже следующим вечером. После ужина меня опять отправили помогать госпоже, решившей помыться более основательно, чем в тазике. Купальни в этом придорожном заведении отродясь не бывало, но за отдельную плату предоставляли бадью, служащую, скажем прямо, жалким аналогом чугунной ванны. Система заполнения горячей водой оказалась предельно архаичной и не предусматривала ни магии ни механики. Водопровод заменили трактирные слуги, которые банально натаскали воды обычными ведрами.

Я помог орчанке раздеться и она, с легким презрением проигнорировав руку помощи, сама легко почти без всплеска запрыгнула в купель, где, расслабившись, отдалась в мои руки. Я промыл ее волосы, натер мочалкой со степными бальзамами грудь и спину, потом ниже спины, потом ноги и... между ними. Повторил еще раз. Хорошо ниже пояса меня бочка закрывала, иначе естественную реакцию не скрыть было бы. Закончив с мытьем, госпожа встала в полный рост и я полил ей из ведра, споласкивая чистой водой... Девушка прогнулась от удовольствия и ее крепкая грудь торжествующе устремилась в зенит, а по спине и животу стали скатываться прозрачные капельки и тоненькие ручейки чистой воды...

Я отвернулся и заполошенно стал копаться в белье, разыскивая большое полотенце, которое изначально лежало сверху, но после моих бессистемных манипуляций вдруг оказалось в самом низу. Схватил, с треском растянул, как можно шире, не столько закрывая орчанку, сколько загораживаясь от нее... ну не железный же я. И не девушка правильной ориентации, хотя и сменить при таком зрелище, наверное, раз плюнуть. Однако, мне ведь и менять ничего не надо — женолюб убежденный, махровый и прямолинейный.

Все, думаю! Разорюсь, но договорюсь с горничной на ночку. Смотрела тут одна доброжелательно и обещающе. Хотя против тринадцати конкурентов, на фоне которых я смотрюсь дешевой подделкой под мужчину, шансов, откровенно говоря, у меня маловато.

Несмотря ни на что, руки выполняли заложенную предварительно программу действий: немного обсушили волосы, хорошенько обтерли тело, и под конец обернули госпожу в некое подобие халата. В принципе, на этом все. Осталось пройти к кровати, откинуть одеяло, поправить подушку, принять полотенце, укрыть орчанку и повесить полотенце сушиться. Потом можно и уходить к себе заниматься, чем моей душе угодно. А угодно моей душе срочно найти сговорчивое женское тело, дабы не пугать постояльцев выпирающим достоинством, твердо намеренным настоять на своем.

Подсчет трактирной прислуги женского пола и подходящего мне возраста немного отвлек от эротически-порнографических фантазий в отношении госпожи, и я уже было стал успокаиваться, как вдруг почувствовал рывок и оказался на кровати. Затем едва ли не за секунду меня буквально вытряхнули из одежды, распластали на спине и...

Нет-нет-нет. Никакого изнасилования не было. На меня, где влезешь, там и слезешь. Просто я сам не хотел тогда, чтобы с меня слезали. Да и сам не прочь был влезть... и не один раз.

А потом так и пошло. В дороге я отсыпался, устроив себе мягкое гнездо в одной из повозок, Лучисола, скорее всего, поступала так же, а ночью я помогал ей «приготовиться ко сну». Можно и так сказать. В городках, где мы останавливались на несколько дней, распорядок немного менялся, но не существенно. В общем, попривык я к такой жизни и расставаться с ней было реально жалко. И к девушке, следует признать, я стал испытывать теплые чувства. До любви им было далеко, но... кто знает, как оно могло бы обернуться еще через месяц-другой?