Потомственная Баба-Яга
Шрифт:
О том, чтобы незаметно для них открыть ставни, не шло и речи. Я поднялась выше, зависла над краем крыши и задумалась.
Ответ был очевиден, нужно их отвлечь, но чем? Наклонившись вниз, я внимательно разглядывала сараи, конюшню и сеновал, когда случай подкинул подходящую идею. Лохматая дворняжка, привлеченная запахом еды, вылезла из-под сарая, и осторожно виляла хвостиком, не решаясь подойти к незнакомцам. Образ родился в голове мгновенно, и в следующий миг я уже набрасывала на собаку морок.
Один из воинов, смотревший в ту сторону,
А я, призвав на помощь гибкую лиану, что за пару секунд добралась до чердачного окна, совершала проникновение в чужое жилище. Особо циничным образом, со взломом замков изнутри. Простые растения в моем мире асфальт ломают, а здесь волшебной лиане всего лишь потребовалось выдернуть какой-то засов.
Через минуту, отпустив метлу, я уже перелезала через подоконник загадочной комнаты. Закрывая за собой створки ставень, бросила последний взгляд на соблазнительно покачивающую бедрами застенчивую зеленоволосую дриаду, одетую лишь в бикини из листьев. И на воинов, которые следуя всем правилам захвата языка, крадучись брали её в кольцо.
День пятый, воинственный
Ох, голова моя! Какая боль! Да что же это такое, как ни открою глаза, перед ними все плывет и качается, и валяются чьи-то белые мохнатые лапы.
Так, стоп, нужно собраться и припомнить все, что сумела сохранить моя память. А в ней почему-то мелькают странные виды, зеленоволосых женщин сменяют крылатые мужчины с красноватыми глазами... потом всплывают укоризненные зеленые глаза... И вот это воспоминание непонятным образом заставляет меня чувствовать себя одновременно польщенной и виноватой...
Еще видится какой-то золотоволосый красавчик... зло пинающий меня ногой в смешной женской туфле, расшитой стразами... Или нет, это были настоящие камни... вот эту мысль я хорошо помню. Что меня лупят драгоценными камнями.
Так, сначала нужно убрать головную боль... а заодно и в ребрах... всего одно слово шепнуть... черт, а что это так давит мне на шею?
Но тяжесть в голове уже начала понемногу проходить, и через минуту я смогла приоткрыть глаза и рассмотреть окружающий мир без тошноты и головокружения, сопровождавших эти действия раньше.
Ох, и нифига ж себе! Мир оказался надежно упакован в крепкие металлические прутья тесноватой решетки, и, причем не для меня одной. Рядом, чуть покачиваясь, сидит с закрытыми глазами светловолосая девчонка в порванном на плече платье, кое-как стянутом простенькой брошкой. Нас снова сильно тряхнуло, мотнуло из стороны в сторону, дороги здесь оказывается, точно такие, как у нас в деревнях.
Воспоминания о событиях прошедшей ночи потихоньку проявлялись в памяти и не приносили с собой никакого повода для радости. Последним светлым пятном была по-собачьи
И судя по тому, что сейчас я снова белая и пушистая, мне удалось осуществить это намерение.
Потом в памяти был провал, прервавшийся пронзительным криком яростно сопротивляющейся девчонки. И открывшийся моему взору очень эротичный вид снизу голой... хм, спины золотоволосого мужчины, пытающегося притиснуть к кровати извивающуюся девушку.
Ну, такого безобразия я, конечно, потерпеть не могла, потому, не обращая внимания на раскалывающуюся от боли голову, выползла из-под стола, куда неизвестно как попала и врезала лапой по самой белой и круглой части этой самой... хм, спины.
Разумеется, не забыв выпустить когти, ну не гладить же я его собиралась?!
Потом вопил уже он, изворачиваясь ужом, чтобы разглядеть пять красных полос, вспоровших гладкую кожу. Про девчонку герцог, потрясенный покушением на его драгоценное тело, забыл напрочь, с воем выскочил из комнаты и некоторое время мы оставались одни.
Я, видимо, впала в забытье, не успев даже подлечить свои болячки, потому что вновь пришла в сознание от боли в боках, по которым меня со всей дури пинал уже одетый в халат и туфли, украшенные камнями, герцог. Еще в комнате находилось несколько воинов и, как ни странно, трясущийся от страха староста.
– Метаморфы, господин, метаморфы энто! Кажное лето так и прут из дивного леса... вон он, почти под боком! А вот зимой их нет, они туда плодиться уходят...
– тараторил он, заискивающе заглядывая в искривившееся от ненависти лицо.
Сразу потерявшее для меня всю красоту и обаяние.
– А что белая, так ить, среди них разные встречаются... но белые редко... дорогой зверь!
Видимо мне нужно теперь будет отблагодарить старосту, именно эти его слова спасли мою жизнь. Висевшую в тот момент на волоске. Вернее, на конце меча одного из воинов, стоящего надо мной с этим самым мечом наготове.
Потом на нас надели ошейники, вот теперь я вспомнила, как приобрела это совершенно ненужное мне украшение и, крепко держа за поводки, вытащили из дома в освещенную двумя лунами ночь.
Во дворе втолкнули в клетку из железных прутьев сначала мою напарницу, следом меня... вот тут мои воспоминания опять рвутся, видимо, в тот момент я снова ударилась обо что-то больной головой.
Тихонько шепчу заклинание излечения ран, надоело терять сознание от каждого пустяка. Проклятый ошейник отзывается на мой шепот резким давящим движением, и это открытие огорчает меня больше всего. Таких вещиц нет в моем мире, по крайней мере, мне о них ничего не известно. Я только в сказках, да книжках встречала упоминание об артефактах, что могут блокировать магию. Или наказывать за её применение. Так вот, похоже, это милое украшеньице как раз из той серии.