Потомок Елизаветы I
Шрифт:
Мы спешили, но мы не успели. Мы отсутствовали всего четверо суток, но за это время кто-то разрушил город, убил или взял в плен жителей.
То, что в городе шла нешуточная битва, мы определили по обильным следам крови и нескольким телам, лежавшим на отмели, вероятно, сброшенными со скал в реку.
Я сел на бревно и заплакал. Стоял и плакал, поскуливая словно щенок, Брас. Я вскочил и зарычал, раздирая лицо когтями. Я жаждал крови. Хоть чьей-нибудь.
Скулёж усилился.
– Брас, прекрати, – крикнул
Я огляделся. У норы Рыси сидел маленький щенок и скулил, а за ним, закрывая телом вход, лежала его мать. Даже издали было понятно, что она мертва.
Я подошёл ближе. Щенок взвыл и попытался убежать, но передние лапы его не удержали, и он ударился мордочкой о землю. Я подхватил его левой рукой, а правой потянул Рысь за лапу и перевернул её на спину. Рой мух взмыл в воздух. Стеклянный взгляд кото-пса упрямо уставился мимо меня.
В норе многократно пискнуло.
Я сунул щенка в сумку, оттащил Рысь от входа и полез в нору, пробуксовывая и руками, и ногами в луже застоявшейся крови.
* * *
Я предал Рысь земле с почестью, а в холм воткнул обломок деревянного копья, которым её убили. Хоть она и не стала домашней собакой, но она поверила мне и мы стали с ней приятелями. Теперь надо как-то не дать погибнуть её новорожденным щенкам.
– Нужна коза с молоком, – сказал я Брасу, делая сложный выбор: или идти выручать оставшихся в живых жителей города, или заниматься щенками. Если первое, то щенки погибнут. Я выбрал второе, тем более, что пленникам, по-моему, ничего не угрожало кроме голода.
Быстро сделав загон из кольев и вплетённых в них веток для будущей добычи, мы с Брасом пошли на охоту.
Мы освободили проход в «бутылочном горле» охотничьей засеки и, перебравшись каждый на свою сторону, пошли к основанию ловушки.
Я уныло брёл вдоль правой стороны засеки, когда вдруг услышал угрожающее рычание. Поведя в сторону рыка копьём, я увидел «серо-буро-малиновую» шкуру. В сумке заскулили щенки.
«Брат» снова зарычал. Похоже, это был он. Я заметил его рваное ухо. Хоть пёс и прижал их к голове, что означало явную агрессию, он стоял ко мне правым боком и изъян был виден.
– Ты чего? – Спросил я, отступая спиной к завалу. – Мамку твою убили, а это её дети.
Я поставил сумку на землю и приоткрыл её, стараясь, чтобы кутята не расползлись.
– На, посмотри на брательников. Иди ко мне, – позвал я пса.
Пёс нерешительно, максимально вытянувшись мордой вперёд, подошёл ближе и обнюхал сумку, потом завилял хвостом, подошёл ближе и лизнул ближайшего к нему щенка.
– Так-то лучше. Пойдёшь с нами на охоту? – Спросил я. – Где твой Друг?
Брат оглянулся в чащу, и я увидел сливающийся с осенним лесом силуэт большого кота. За год они сильно выросли и уже давно жили отдельно от мамаши, а значит и от города,
– Молоко нужно. Коза нужна с молоком. Загон! – Скомандовал я.
Брат вскинулся. Уши его встали торчком, но он вдруг заскулил.
– Ну, что поделать? Иди ко мне, – подозвал я.
Кото-пёс подошёл без опаски и потёрся о мою ногу. Шерсть у него была короткая, и оттого тело казалось горячим. Я любил спать в обнимку с Рысью. Почухав его за ухом и потрепав холку, я толкнул его.
– Вперёд!
Брат и Друг исчезли в лесу.
– Как-то стало веселей, – сказал я, приободрившись и доставая из нашейного мешочка бронзовый собачий свисток. Я отлил его с пятой попытки. У меня был такой дома, и я точно помнил его размеры. Он был очень маленький, и потому отлить его долго не получалось. Я даже сначала плюнул, отлил гильзу как от «мелкашечного» патрона, и дул в неё, управляя псами, но потом собрался и придумал, как отлить длинную тонкую трубку, переходящую в «улитку». Терпенье и труд, как говориться…
Я зашагал веселее.
Когда я дошёл до входа в засеку, вся троица была в сборе и ждала меня.
– Загнали? – Спросил я.
Братья замотали хвостами.
Я трижды свистнул. Псы разбежались по загону. Свистнул ещё трижды и пошёл в сторону ловушки.
Наша с Брасом миссия упростилась, поэтому встретившись с ним у «бутылочного горлышка», я похлопал его по плечу.
– Псы с нами, – показал я, двигая двумя руками вперёд, сжимая и разжимая пальцы.
– Видел, – ответил он, показывая двумя пальцами правой руки на свои глаза и направляя пальцы вперёд.
Этот русский язык жестов освоили все взрослые воины нашего племени, и я горделиво ухмыльнулся, а потом с горечью сплюнул.
В загоне можно и пошуметь, но привычка – вторая натура. Если можно не шуметь, то зачем? А вдруг кто ещё здесь есть? Мы охотимся на коз, а кто-то на нас?
Впереди рыкнул Брат. Я заметил, что псы четко понимают, кто из них старший. Вернее, кого я назначил старшим. Обычно это был Друг, но сегодня я назначил Брата, и все слушаются его. Псы меня удивляли своим разумом.
Поняв, что братья «поставили» добычу, я свистнул два раза, что означало – «ждать», и поспешил вперёд.
Не сказать, что нам повезло, просто я знал, что в наших «охотугодьях» проживает шесть маток оленей, каждая с двумя-тремя телятами. Я запретил их убивать, и мы постоянно их выпускаем после загона.
«Матухи» уже даже перестали бояться не только нас, но и Рыси с псами и теперь стояли в ловушке, спокойно обгладывая кору деревьев. Они косились на «братьев» и прядали ушами, но не выказывали беспокойства.
– Не угадали, девоньки, – вроде, как сожалея, сказал я, разводя руками и одновременно сбрасывая волосяной аркан с плеча.
Конец ознакомительного фрагмента.