Потомок древних королей
Шрифт:
Я потом училась этому всему — красиво садиться за стол, улыбаться, танцевать. Прохаживалась по коридору, приподнимая кончиками пальцев длинный подол платья… училась манерам. Влад, улыбаясь, наблюдал за нами с тетей, а где-то дней через семь сказал мне надеть штаны, пояс с саблей и выходить во двор.
На улице опять было морозно. Теплый пар вырывался изо рта, сразу оседая изморозью на одежде и покрывая инеем ресницы. Мне подвели коня. Длинный полушубок из дареных северных мехов был сшит специально для езды верхом.
Мы промчались по парку, мимо
Возле небольшого каменного дома в окружении заснеженных плодовых деревьев спешились. Влад взял меня за руку и повел внутрь. В прихожей терпеливо подождал, пока я по крестьянской привычке топала ногами, сбивая снег с сапог. И мы прошли дальше, туда, где нас уже ждали.
ГЛАВА 25
В небольшой, хорошо протопленной комнате возле камина сидели двое мужчин. Обоих я знала. Тот самый старый ведун и Тарус. Держали в руках рюмки, очевидно — с чем-то крепким. Увидев нас, Тарус свою рюмку отставил.
Я подскочила, хлопнула его по плечам, радуясь встрече.
— Доехали! Всех довезли? Все хорошо?
Пока Влад стаскивал с меня пояс и полушубок, Тарус рассказывал как прошел их поход. Как обоз попал в снежный буран в степи, как прятались в повозках на сене, укрыв коней, согревая телами раненых, кутаясь в меховые плащи, накрываясь с головой пологами.
— Хорошо, что зарядило ненадолго, да большого мороза тогда не было — в сильный холод под ветром тяжко. Разожгли потом костры, согрелись горячей похлебкой…
Рассматривал, как я одета. Штаны из мягкой толстой замши, тонкую суконную рубашку под горло, длинную меховую душегрею из драгоценного пятнистого меха с резными костяными пуговицами. Смотрел на косы, спрятанные в кружевной платок на затылке, озорную шапочку с перышком. Рассматривал с удовольствием, с мягкой теплой улыбкой.
Меня пустили в кресло у камина и я вытянула ноги ближе к огню. Все расселись, Владу тоже поднесли рюмку крепкой наливки. Мужчины выпили. Потом заговорил Мастер:
— Мы тут с утра все мозгуем, и не сходится у нас ничего. Кто тебе сказал, что бабка была суккубой? Невозможно это, не складывается. Я тут, — показал он на стол, заваленный книгами и бумагами, — переворошил все, что было о них. Это даже не люди, Дарина. И нет их уже, если и были когда. Вот то, что о них известно: демоны со способностью повелевать, управлять людьми при помощи непреодолимого обаяния. Пока похоже. Дальше — они страшны, как мои грехи. Там где-то описание. Посмотришь потом, если захочешь. И рисунки есть, но все разные — ни одного, точно похожего на другой. Это о чем говорит?
О том, что о них знают по слухам, по сказкам, очень давно передающимся из уст в уста. А каждый рассказчик обязательно добавляет что-то страшное от себя. Совпадает только то, что они умеют влюблять в себя и очаровывать. Я так думаю — красивая была твоя «пра» до умопомрачения.
Ты так уверенно сказала тогда Владисласу, что я и…, а потом подумал — маленькая девочка что-то случайно услышала от старших — промелькнуло в разговоре, а отложилось в голове, как истина. Взрослые же умные, всегда правы… Так как-то. Так что про суккубов — это ты брось, не думай даже.
Теперь — дальше… Как на мужиков твой облик действует — это понятно. Я вот, старый, сижу и любуюсь — оторваться взглядом сложно. Так это на всех красавиц так приятно смотреть. Это обаяние не суккуба, а женской красоты. Не посекли вас стрелами тогда, чтобы не зацепить, живой тебя взять — себе ли, на продажу ли… Успели рассмотреть во время боя. Кто-то из них, из тех — первых, выжил. Но я думаю, что скорее всего — все. Их путь мог совпасть с тем местом, где стоял их лагерь. Ты же тогда просто велела уходить, а куда — не уточнила. По тому, как вел себя второй отряд, Тарус мне рассказал — они уже знали о тебе. Потому и бросили все силы, чтобы уничтожить главную угрозу, выли от страха, когда поняли, что не успевают.
Волосы летящие и глаза синим светом горят… Про это скажу, что во время принятия Силы может быть все, что угодно. Как правило, это дело тайное, я ни разу не видел, но по себе знаю. Меня над землей подняло — воздух и ветер. Как выглядел при этом — не знаю. Отец тоже рассказать уже не мог. Почему потом это повторилось с тобой? Думаю, что ты тогда, увидев кинжал в руках, поняв, что дед сейчас был убит, такое потрясение испытала… Твой пробуждающийся дар в состоянии ужаса и гнева был впитан. Когда ты чувствуешь то же, то оно и прорывается.
Так, дальше… Тарус, я все правильно сказал, не забыл чего? Нет?
Я, Влад, почему вас сюда позвал? Дальше у нас очень тяжелый разговор пойдет, тайный. Здесь у меня скрыто все от чужих ушей, глухо. Ни подсмотреть, ни подслушать — комар не пролетит. Дочка, у тебя кто?
Влад непонимающе взглянул на меня. Вдруг разом бросило в жар, я задохнулась. Еле ответила сдавленно: — Светляки. — Отвернулась… Это же Тарус сразу знал, что никто ничего мне не показывал, что сама подсматривала в те ночи. Затошнило, потемнело в глазах от стыда, брызнули слезы. Я спрятала лицо в ладонях. Влад подорвался с кресла, подхватил на руки, прижал к себе, оберегая. Смотрел на Мастера, сузив глаза. Сделал шаг.
— Сынок, держи себя в руках. Я ничем не обидел ее, просто выяснил рабочий вопрос. А плачет потому, что душой еще чиста. Потом объяснит тебе, это не то, что я обсудить хотел. Дарина, где они? Гони сюда, в коробку.
Мои светляки возникли в воздухе, стайкой метнулись в ловушку.
Не могла смотреть ни на кого. Влад опустился в кресло со мной на руках. Уткнулась ему в грудь.
— Не прячься, Дарина. Я чую, что сейчас такое вылезет, что впору ему у тебя на груди прятаться будет.